Армия Запретного леса

Четверг, 30.10.2014, 19:37
Приветствую Вас Заблудившийся


Вход в замок

Регистрация

Expelliarmus

Уважаемые гости! Пользователям, зарегистрировавшимся на нашем форуме, реклама почти не докучает! Регистрация не отнимет у вас много времени.

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
Страница 1 из 501234950»
Модератор форума: Dark-Messiah, Азриль, Сакердос 
Форум » Хранилище свитков » Архив фанфиков категории Гет и Джен » Мы, аристократы. (Хогвартс, 1-й - 2-й курс) (Джен, Adventure, тёмная сторона, макси (закончен 17.12.2011))
Мы, аристократы. (Хогвартс, 1-й - 2-й курс)
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:15 | Сообщение # 1
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
Название фанфика: Мы, аристократы. (Хогвартс, 1-й - 2-й курс)
Автор: Бастет
Бета :
Рейтинг: PG-13

Пейринг: Гарри Поттер
Теодор Нотт
Драко Малфой
Винсент Крэбб
Грегори Гойл

Тип: джен
Жанр: приключения
Размер: макси
Статус: закончен
Саммари: AU, OOC. Частичка души Тома Риддла в теле исходного Гарри Поттера. Первый курс Хогвартса, отчасти придерживающийся сюжетной канвы канона. Идея фанфика возникла из приязни автора к сюжетам с потерей памяти и неприязни автора к большинству персонажей светлой стороны канона. Попытка изобразить независимого главного героя, начавшего свой путь на тёмной стороне.
Предупреждения: есть буквально пара абзацев со слэшем второстепенных персонажей, написанная очень сдержанно и необходимая для будущего сюжета. Полагаю, она не делает общее содержание слэшем. В целом текст чисто приключенческий, а романтические отношения не играют там значительной роли.

Главы фанфика находятся на страницах: 1, 4, 5, 8, 10, 17, 22, 33, 39, 44, 48, 51, 57



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Суббота, 17.12.2011, 19:14
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:16 | Сообщение # 2
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
Пролог


Гарри, как обычно, возвращался из школы задворками. Ясный майский денёк не радовал его – ведь если бы шёл дождь, Дадли с дружками не стали бы подкарауливать его на дороге из школы. Толстого кузена задело, что Гарри получил оценку на целый балл выше, чем у него, поэтому взбучка была неизбежной.
Обычно Гарри удавалось обманывать своих недругов, но сегодня ему не повезло. Они не стали выслеживать мальчика по пути домой, а догадались засесть в кустах у соседнего дома, мимо которого так или иначе надо было пройти. Последнее, что увидел Гарри – здоровенный обломок кирпича, летящий ему в лоб…
Ему повезло, что соседка, кошатница миссис Фигг, как раз копалась у себя на клумбах и видела всё. Она оперативно вызвала скорую помощь и полицию, дала показания, после чего Вернон и Петуния Дурсли оказались в неловком положении перед законом. В больнице мальчика осмотрели и составили медицинское заключение о состоянии его здоровья, после чего Дурсли оказались в ещё более неловком положении перед законом. Был привлечён Комитет по защите детей, комиссия нагрянула внезапно, и у Дурслей не получилось убедительно объяснить, почему у них в доме только одна детская кроватка. Чтобы избегнуть суда, Дурсли были вынуждены оплатить лечение ребёнка по высшему разряду.
Всего этого Гарри не знал – он находился в коме.
Он пришёл в себя на исходе второй недели пребывания в больнице, когда никто уже на это не надеялся. Этим он осчастливил Дурслей, которым в противном случае грозила тюрьма, и они без возражений оплатили медицинские счета. Ещё через месяц, в конце июня, мальчик был выписан из больницы. В начальной школе он не доучился две недели, но, учитывая характер его травмы, сдавать выпускные контрольные с него не потребовали, а поставили в аттестате среднегодовые оценки.
После пережитого Гарри внутренне изменился. Он был всё так же молчалив и уступчив, но его зелёные глаза больше не напоминали глаза забитого щенка. Оттуда глядело существо поопаснее.

1.


– СЛИЗЕРИН!!!
Зал, похоже, оторопел. Понимаю директора – он сделал всё, чтобы я захотел в Гриффиндор. Понимаю преподавателей – они знают, что род Поттеров изначально гриффиндорский. Понимаю всех, кто навязывался мне в друзья – у них не получилось. А остальные-то почему?
Хотя откуда им знать, что все эти годы Гарри Поттер жил жизнью пресмыкающегося…
Я аккуратно опустил Шляпу обратно на табурет и прошёл за слизеринский стол. Там жиденько захлопали, остальные ошарашенно молчали. Впрочем, когда я усаживался, несколько хлопков донеслось и со стороны.
Я сел на стул, как положено по этикету. Спина прямая, плечи слегка отведены назад и вниз, затылок приподнят, подбородок подтянут к шее. Руки на коленях, локти слегка отведены, но не слишком. Колени не расставлять, но и не смыкать впритык. К спинке стула не прислоняться, это допустимо только для пожилых и беременных. На стол не облокачиваться – это вообще недопустимо.
И самое главное – высший пилотаж, так сказать – при этом нужно выглядеть естественно. Проконтролировав правильность посадки, я слегка расслабил тело, как будто это для меня привычно. Со временем и станет привычным, если не распускаться.
Откуда я это знаю? Когда Хагрид разъяснил мне, кто я такой, и повёл меня в Косой переулок за покупками к школе, я позаботился и о том, чтобы больше не выглядеть неотёсанным маглом. Заодно с учебниками я купил ещё несколько необходимых книг, одной из которых оказалась толстая книга-артефакт по истории, обычаям и этикету мировой магической аристократии. Мне её продали по цене в пять раз дороже, чем моя волшебная палочка, и то только потому, что ею никто не заинтересовался с начала столетия.
Всю эту книгу за оставшийся до учёбы месяц я, разумеется, не осилил. Но с основами аристократического поведения я ознакомился и даже не пожалел времени на их отработку у себя в комнате, которую Дурсли выделили мне после того случая с больницей.
К Шляпе потянулись оставшиеся первокурсники, и про меня забыли. Когда распределение закончилось, из-за преподавательского стола поднялся сам директор Альбус Дамблдор.
– Добро пожаловать! – он окинул столы учеников взглядом доброго дедушки. – Вы, конечно, хотите есть, поэтому я буду краток. Папа, мама, жаба – цап!
Я позволил себе недоуменно приподнять бровь, но эта глупая детская присказка оказалась сигналом для местных домовых эльфов. Только что пустовавшие столы заполнились предметами сервировки, а затем и готовыми блюдами. Ростбиф, жареная курица, отбивные на любой вкус, ветчина, бифштексы, картофельный гарнир различного приготовления, соусы, горошек, кетчупы и прочие подливки… Если бы не больница, я впервые в этой жизни поел бы досыта.
Но сначала этикет… Разумеется, важно знать, когда и какой столовый прибор использовать, но главное правило поведения за едой состоит не в этом. Главное – никогда не набрасываться на еду и никогда не есть с пренебрежением. Что бы ему не подали, истинный аристократ должен есть с умеренным удовольствием, словно привычную любимую еду, в которой его никто и никогда не ограничивал. Жрать – признак низкого происхождения, ломаться – признак снобизма, и то и другое недостойно истинного аристократа.
Ведь полного сервировочного набора может и не быть, нужно уметь управляться с тем, что есть. Сейчас, например, за столом нет льняных салфеток, поэтому я имею право пододвинуться к столу так, чтобы еда не могла упасть мне на колени. Ну и, разумеется, во время еды не следует расставлять локти и нагибаться над столом слишком низко.
Я положил себе телячью отбивную и немного картофеля-фри, добавил кетчупа. Ножей тоже не было, поэтому пришлось есть вилкой в правой руке, помогая себе кусочком хлеба. У Дурслей меня не закармливали телячьими отбивными, но месяц тренировки на хлебе кое-что дал, и я уже не выглядел человеком, который впервые увидел вилку.
Во время пережёвывания я помаленьку осматривался вокруг. За нашим столом сидело человек сорок, и это был весь факультет, от первого курса до последнего. Занято было где-то две трети стола, столько же учеников сидело и за столом Равенкло. Хаффлпаффцев было больше, но самым многолюдным был стол Гриффиндора. Там сидели теснясь. Ели проворно. Ноги парней были обвиты вокруг ножек стульев, носы в тарелках, ложки мелькали так, что аж сливалось.
Наши тоже ели с аппетитом, вблизи это было заметно. Я с непривычки ковырялся медленнее всех, потому что опасался допустить какую-нибудь неловкость. Сейчас на меня посматривали только с преподавательского стола, но лучше было не расслабляться.
Вокруг нашего стола сновало привидение. Подтолкнуть под локоть оно не могло, но очень старалось смутить или напугать кого-нибудь из первокурсников. Та самая память, которая стала проявляться у меня с больницы и которую я признавал за свою, подсказала мне, что это Кровавый Барон, фирменный слизеринский призрак. Я не замечал его, как это принято у аристократов – безразличие и ноль внимания, но затаённое наблюдение краем глаза и полная осведомленность о действиях. Призрак не собирался пропускать никого из новичков, в конце концов он добрался и до меня.
– Приятного аппетита, мистер Поттер! – громогласно прошипел он – оказывается, и так бывает. Нужно заметить, что громкость застольного разговора следует подбирать так, чтобы было слышно соседям рядом и напротив, но не переходя на шёпот.
– Благодарю вас, барон, – я вежливо кивнул ему и снова сосредоточился на отбивной. Призрак подождал, не скажу ли я что-нибудь ещё, но не дождался.
– Когда я ем, я глух и нем – так, мистер Поттер? – поинтересовался он.
– Хитёр и быстр, и дьявольски умён, – закончил я. – Вы разбираетесь в магловских присказках, барон.
Кровавый Барон раскатисто хохотнул.
– Этого продолжения я еще не слышал, – сообщил он.
– Каждое поколение вносит что-то новое в мировую культуру, барон. Вы, как призрак с большим жизненным опытом, наверняка это знаете.
– О да… – самодовольно приосанился Барон. – А позвольте вас спросить, мистер Поттер, куда девался ваш знаменитый шрам? Или это секрет?
Если бестактность Кровавого Барона и возмутила меня, то самую малость. Призраки – на то они и призраки, чтобы досаждать живым, а судя по тому, как прислушиваются к нам соседи по столу, это избавит меня от лишних вопросов.
– Отнюдь нет, уважаемый барон. Этой весной со мной произошёл несчастный случай, в результате которого я попал в магловскую клинику. Когда мне зашивали травму на лбу, то удалили заодно и шрам.
– Хе-хе… выходит, Мальчик-Со-Шрамом превратился в Мальчика-Без-Шрама…
В это время остатки пищи исчезли со стола – в том числе и моя недоеденная отбивная, что разозлило меня больше, чем вопрос Барона. На смену закускам и горячему появился десерт.
– Примите мои соболезнования, уважаемый барон – ужин сегодня очень вкусный. – Я повернулся к столу с твёрдым намерением больше не разговаривать с призраком, пока не поем. Кровавый Барон попытался сообщить мне, что ужин без огневиски – не ужин, но я сделал вид, что не слышу его, и придвинул к себе порционные вазочки с клубникой и мороженым. Призрак покрутился около меня и поплыл доставать других.
Я не привык есть много. Когда мороженое и клубника закончились, я почувствовал себя сытым. Остатки десерта исчезли, явив нам атласную матово-зелёную скатерть с изысканной серебряной вышивкой. Не могу сказать, что я был очень рад своему факультету, но ощущение моей уместности здесь стало потихоньку проникать в меня.
Директор Дамблдор снова поднялся с места.
– Э-эхм… – прокашлялся он. – А теперь, когда мы наелись и напились – еще несколько слов. Во-первых, в лес у замка не ходить. Во-вторых, набор в квиддичные команды состоится через неделю. И наконец – вход в правый коридор на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть страшной и ужасной смертью.
Помнится, в лес и прежде было ходить нельзя – там реальные опасности. Потому он и называется Запретным. Квиддич… правила я вспомнил, но сама игра во мне никак не отозвалась. Ни уму ни сердцу. Правый коридор на третьем этаже – какой-то закоулок, в котором делать нечего. Могли бы скрыть этот коридор и для надёжности запереть магией, и ни один ученик бы не пролез. Есть такие заклинания, я знаю.
Теперь туда полезут гриффиндорцы. Раз им сказали – нельзя, значит, они обязательно сунутся туда.
Так… тот ребёнок, который погиб весной и оставил мне в наследство свою память, непременно попал бы в Гриффиндор. Забитый и запуганный недокормыш, он потянулся бы к первой же руке, которая догадается погладить его по головёнке.
Моё положение сейчас немногим лучше. Я даже не знаю, кто я такой. Распределяющая Шляпа на что-то намекала, но уговаривать её проболтаться было просто некогда. Я в теле одиннадцатилетнего ребёнка, у которого мёртвые родители, жестокие родственники и никакого имущества вплоть до совершеннолетия. У которого дурацкая дутая слава, похожая на изощрённое издевательство. Правда, гоблины разъяснили мне, что как единственный наследник рода Поттеров я очень богат, но отказались дать мне доступ к семейному имуществу и даже сообщить, сколько там и чего. Сказали лишь, что сейчас мне полагается только детский сейф, которым всецело распоряжается мой опекун.
А опекун – вон он, за преподавательским столом. Смотрит на нас, как кот на миску сметаны, и глаза у него добрые-добрые…
Я в теле ребёнка, вокруг которого определённо закручивается интрига. Но я не ребёнок. Я – взрослый.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:18 | Сообщение # 3
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
2.


Пока старосты вели нас в факультетское общежитие, я морально готовился к худшему. Но сегодня все слишком устали, все были слишком сыты и незлобивы, чтобы цепляться ко мне. Староста показал мне мою спальню, на пару с Теодором Ноттом, где уже лежали наши вещи. Птичьи клетки были пусты, потому что наших сов разместили в школьной совятне.
Когда ученики разобрались со спальнями, был объявлен общий сбор в гостиной. Несколько минут спустя появился наш декан, представленный на собрании как Северус Снейп. Если Дамблдор еще казался мне знакомым, вызывая у меня ощущение настороженного недоверия, то этого человека я точно никогда не знал. При взгляде на него я не ощущал ничего сверх того, что следовало ожидать от его неряшливой и саркастичной внешности.
– Поттер!!! – рявкнул он с порога, едва увидев меня на диване рядом с Ноттом.
– Я вас слушаю, профессор.
– Встаньте, когда с вами говорит преподаватель!!!
Я встал.
– Поттер, почему вы не пели гимн?!!
– Я не знал слов, профессор.
– Вы могли бы подпевать что-нибудь!!!
– Моя любимая музыка – тишина, профессор.
Он уставился на меня, словно хотел просверлить меня взглядом. Или я ошибаюсь, или в его глазах искрила чистейшая, неподдельная ненависть. Первое «или» однозначно отметаем, остаётся второе. Профессор искренне и остро ненавидит. Лично меня.
Снейп отвёл глаза первым. Я не старался его переглядеть – просто ждал, что ещё он скажет, дисциплинированно глядя ему в глаза.
– Слизеринцы! – провозгласил он. – Первокурсники! С сегодняшнего дня Слизерин – ваш дом, а все вы – одна семья! Это значит, что все вы должны заступаться друг за друга и помогать друг другу. Поттер, вы почему стоите?
– Вы не разрешали мне сесть, профессор.
Он зыркнул на меня испепеляющим взглядом.
– Садитесь, Поттер.
Я сел на прежнее место.
– Ваша учёба и ваше поведение будут оцениваться в баллах, – продолжил Снейп. – За ваши успехи факультету будут начисляться баллы, а за ваши промахи и нарушения –сниматься. Сумма баллов в конце семестра укажет, какой факультет у нас лучше всех. Самому лучшему будет вручён кубок Хогвартса, и я надеюсь, что его получите вы. Вам всё понятно?
Профессору ответило единодушное молчание, расцененное им как знак согласия.
– Очень хорошо. Утром, до завтрака, староста пусть получит у замдиректора МакГонаголл расписание занятий и раздаст ученикам. После завтрака у вас начинаются занятия. Старшие, покажете первокурсникам, где их аудитории.
Снейп развернулся и ушёл не попрощавшись. Если факультет – семья, то декан, надо полагать, отец. Везёт же мне на родственников…
Но спалось мне в эту ночь хорошо. Постель была удобной, Нотт ничего не имел против меня как соседа. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и отключились до утра.
Следующий день занятий начался у нас с изучения заклинаний под руководством профессора Флитвика. А перед обедом Дамблдор вызвал меня у себе. Наш факультетский староста Джейк Даркмур нашёл меня в гостиной, где я просматривал учебник по заклинаниям, и сообщил мне пароль от директорского кабинета. «Сливочные тянучки». Я, оказывается, помнил, как туда пройти – это всплыло в памяти, едва возникла такая необходимость. Но я не упускал из вида и то, что не должен этого знать, поэтому Джейку пришлось проводить меня до директорской двери. Я назвал горгулье пароль и вошёл в распахнувшуюся дверь.
Дамблдор сидел в директорском кресле и постукивал самопишущим пером себе по пальцу. Увидев меня, он тепло улыбнулся и наградил меня добрым обволакивающим взглядом.
– Садись, мой мальчик, – кивнул он мне на кресло напротив. Не знаю, почему, но от этого «мой мальчик» мне захотелось зарычать наподобие Снейпа.
– Меня зовут Гарри Поттер, сэр, – напомнил я, изо всех сил стараясь выглядеть робким и смирным. Глаза вниз и не поднимать – не помню, почему, но это обязательно.
– Разумеется, Гарри, мальчик мой, как я могу это забыть… Ты же у нас герой и спаситель всего волшебного мира.
Издеваетесь, директор? Я тоже умею.
– Что вы, сэр… – прошептал я, не отрывая глаз от пола и очень надеясь, что краска бешенства сойдет за краску смущения. Спокойнее… спокойнее… – Я всего лишь маленький мальчик…
– Не смущайся, Гарри, мальчик мой, – ворковал директор. – Я не обижаю маленьких мальчиков.
– Да, сэр… Мне уже сказали, что вы их… любите…
– Что?! – тон Дамблдора резко изменился. – Кто тебе это сказал?!
– Ну… все же знают, что вы любите детей, – пробормотал я, усиленно смущаясь. – Это все говорят, сэр. Вы так добры к детям, сэр…
Мне показалось, или директор облегчённо выдохнул?
– Не стесняйся, мой мальчик, – он потянулся над столом и погладил меня по голове, попытавшись приподнять моё лицо так, чтобы заглянуть мне в глаза. Безуспешно – чем сильнее он давил на мой лоб, тем упрямее я упирался взглядом в пол. – Хочешь лимонную дольку?
– Спасибо, сэр, но сладкое перед обедом есть нельзя. Желудок можно испортить, тётя Петуния так говорила. Ещё она говорила, что сладкое очень вредно, от сладкого обязательно выпадут зубы и разовьётся диатез. Поэтому я не ем сладкого, сэр.
– Тебе ничего не будет от пары лимонных долек, мальчик мой.
– Нет, сэр… Спасибо, сэр… Я боюсь, сэр…
– Ты слишком робок для героя, мальчик мой. Не стесняйся, посмотри на меня.
Я только затряс головой и ещё упорнее уставился в пол.
– Ничего, малыш, привыкнешь, – со скрытой досадой произнёс Дамблдор, отчаявшись вызвать меня на доверие. – Как тебе твой факультет?
– Великолепно, сэр.
– Тебя там не обижают?
– Нет, что вы, сэр…
– Может, ты не хочешь признаться? Не стесняйся, мальчик мой, говори всё как есть. Я обязательно помогу тебе.
– Всё замечательно, сэр. Вы так добры, сэр…
– Ты не жалеешь, что попал в Слизерин?
– Что вы, сэр… Я счастлив, что Шляпа зачислила меня хоть куда-то.
– То есть, она не спрашивала тебя, куда тебе хочется?
– Спрашивала, но я сказал, что ей виднее. Она сказала, что раз так, то в Слизерине недобор. Что такое недобор, сэр?
– Не бери в голову, мальчик мой. А чем тебе не понравился Гриффиндор? Это факультет для честных, смелых и отважных.
– Если бы я был таким, я не дожил бы до этого дня, сэр. С тётей Петунией и с дядей Верноном так нельзя.
– Гхммм… Они были так строги с тобой?
– Только для моего блага, сэр. Тётя Петуния каждый день говорила мне, за что я должен быть ей благодарен.
– И за что же?
– За то, что она не сдала меня в приют. В приюте вправду ещё хуже?
– Гхмм… Но ты еще не опоздал стать честным, смелым и отважным, мой мальчик. Если бы ты попал в Гриффиндор, у тебя бы это быстро получилось.
– Я не смогу, сэр…
– Но ты еще и не пробовал – а, Гарри? Если ты очень хочешь, мы переведём тебя в Гриффиндор. У тебя там будут настоящие друзья, они тебя поддержат.
– А часто здесь переходят с одного факультета на другой?
– Такого еще не случалось, но ведь ты у нас герой. Герою мы можем пойти навстречу, если он не подумал и ошибся с выбором.
– Нет, сэр. На летние каникулы мне придётся ездить к дяде с тётей. Если я вдруг стану честным, смелым и отважным, я там не выживу. Чтобы быть таким, нужно быть сильным и богатым, а у меня ничего этого нет.
Дамблдор ненадолго замолчал. Все его аргументы рассыпались о стену моего смирения.
– Подумай ещё раз, мальчик мой. В Слизерине тебе будет очень трудно.
– Не труднее, чем у дяди с тётей. Я лучше останусь, а то засмеют ведь…
Дамблдор повздыхал, покрутил в руке перо.
– Иди обедать, мальчик мой, мы с тобой потом ещё поговорим.
– Да, сэр. Спасибо, сэр.
В коридоре перед дверью маялся рыжий долговязый парень – тот самый, который навязал мне своё общество в поезде. Он посмотрел на меня, как Мерлин на аскариду, по его позе было понятно, что он хотел пихнуть меня в плечо, но в последний миг передумал. Я обронил ему «привет, Уизли» и пошёл дальше.
На ходу я пригладил взъерошенные Дамблдором волосы. Мои плечи расправились, осанка выровнялась, и через несколько шагов жалкий мальчишка исчез. По коридору шёл юный наследник древнего рода Поттеров. Жаль, что стены Хогвартса состоят сплошняком из глаз и ушей, да и много из чего ещё, а то бы я посмеялся. Ваш мальчик…
А ведь я попал в самую точку с этой любовью директора к мальчикам. Я и не думал подозревать его ни в чём таком – в то мгновение мне захотелось побольнее укусить его, и эти слова сами соскочили у меня с языка. Надеюсь, мне удалось отмазаться, а то наш добрый дедушка вполне способен перетряхнуть из-за этого весь Хогвартс. Я услышал это в его «кто тебе это сказал».
Что-то во мне тревожно заныло, на самой грани слышимости. За лето я убедился, что из прошлого мне не досталось никаких чувств и отношений к чему-либо – только знания. Поэтому дальний отголосок тревоги касательно Дамблдора можно было расценивать не меньше чем набат. Я пока не расслаблялся, но, похоже, с директором следует быть ещё бдительнее.
На обед я пришёл одним из последних. В гостиной было человек десять, когда Джейк позвал меня к директору, поэтому весь наш стол уставился на меня со сдержанным любопытством. Проходя к своему месту мимо Джейка, я вполголоса сказал ему: «Ничего интересного», – то есть, ничего такого, что не касалось бы только меня – поскольку староста имел право знать. Хорошо всё-таки, что я не в Гриффиндоре – там мне не дали бы сесть за стол, пока не вытянули бы из меня всё.
В отличие от банкета, в будни еда была самая простая. Я не привереда, но когда передо мной возник стакан с тыквенным соком, я вспомнил – спасибо книге-артефакту – что у меня есть право и возможность до определённой степени выбирать. Я постучал согнутым указательным пальцем по столу и направил внимание к нашей обслуге:
– Чаю, пожалуйста, – негромко произнёс я, почувствовав, что меня слушают. – И, пожалуйста, больше никогда никакой тыквы.
Тыквенный сок исчез, сменившись чашкой чая. Боковым зрением я заметил пристальное внимание сидевшего рядом Нотта и повернул голову к нему. Вопрос в его глазах настаивал на ответе.
– Ненавижу тыкву, – коротко пояснил я.
– Я тоже, – сказал Нотт. – Разве в Хогвартсе можно заказывать еду?
– Ученики Хогвартса имеют статус постоянно проживающих гостей. Значит, они могут выбирать из сегодняшнего меню и обращаться к домовым эльфам по поводу бытового обслуживания, – процитировал я книгу-артефакт, которая по приезде в Хогвартс стала моей настольной.
– О-о… замечательно. – Нотт проделал то же, что и я, поменяв тыквенный сок на чай. – А как ты узнал, что сегодня в меню?
– Поглядел на преподавательский стол, там есть чай. Но, думаю, это можно спросить и у самих эльфов.
По нашему столу пролетел лёгкий шелест голосов, и я заметил, что кое-кто из слизеринцев тоже поменял свои блюда. А ведь большинство из них здесь уже не первый год…
Нотт тоже заметил это.
– Странно, что никто этого не знает, – обратился он ко мне.
– Значит, руководство школы нисколько не заинтересовано в том, чтобы ученики знали свои права, – ответил я. – Пока я слышал от них только про наши запреты и наши обязанности. Похоже, родители и опекуны считают, что разъяснение школьных правил – обязанность преподавателей, а те и рады.
– А ты откуда знаешь эти правила?
– Я воспитывался у маглов, поэтому не могу рассчитывать на родителей и опекунов. Летом я купил книгу, в которой всё это написано.
– Дашь почитать?
– С условием, что ты не будешь выносить её из нашей спальни. Это артефакт, для работы с которым требуется моё разрешение. После занятий я сообщу книге, что у тебя есть допуск, и тогда ты сможешь читать её.
– Договорились.
В оставшееся время обеда я ощущал на себе внимание всего стола. Слизеринцы никогда не таращатся в упор, если на то нет особых причин, но их скользящие мимолётные взгляды напоминают прикосновения кинжалов. Сейчас эти прикосновения являлись прощупывающими и не несли угрозы. Если прежде я кожей ощущал всеобщее отчуждение, то теперь отношение слизеринцев ко мне потеплело. Я избавил их от ущемления в правах, вызванного недоговорками школьного руководства, а для кровных аристократов это было очень много.
После обеда Джейк повёл нас на зельеварение. Мы с Ноттом поели последними и теперь шли позади остальных однокурсников. Судя по короткому взгляду Малфоя, он был бы непрочь присоединиться к нам, но ему пока было невместно. Несмотря на то, что по крови я как минимум был не хуже него, я пока был никто, магловский выкормыш, а его семья имела значительный вес в высшем магическом сообществе. При нём были два сквайра из вассальных семейств – среди волшебной аристократии не было формального вассалитета, но неформальный был обычным делом – а у меня не было никакого реального веса среди аристократов. Ведь не считать же таковым дурацкую байку о моей великой победе над всеобщим пугалом.
Подойдя к Малфою первым, я признал бы его руководство – это его устраивало, но не устраивало меня. Ему было бы не зазорно подойти ко мне первым, если бы я пользовался признанием слизеринцев, но я еще не доказал своих лидерских качеств. Поэтому Малфой выжидал.
На зельеварении мы с Ноттом сели за один из задних столов. Первые ряды – для законопослушных, последние – для нарушителей закона. И для ниспровергателей тоже.
Гриффиндорцы пришли в учебную зельеварню позже нас и заняли места из тех, которые остались. Поскольку учебные места в аудиториях закрепляются за нами на все семь лет, я не мог не оценить по достоинству, что Даркмур постарался привести нас сюда первыми, как и на предыдущие занятия. Не успели гриффиндоры усесться, как в кабинет вошёл Снейп.
Как и вчера, он безошибочно выцепил меня среди учеников.
– Я вижу, с нами знаменитый Мальчик-Который-Выжил, – прошипел он сквозь зубы. – Какая честь для всех нас…
Да уж, моя слава бежит впереди меня. Плюёт в морду, делает подножку и снова забегает вперёд. Чтобы повторить с подвывертом. Поскольку декан не обращался непосредственно ко мне, я не встал, а только позволил себе едва заметное движение бровью и лёгкое пожатие плечами – «пользуйтесь, раз вам это лестно, я, так и быть, не возражаю». Кому надо, те поймут.
Интересно, за что он меня так ненавидит?
Снейп взбеленился окончательно, но придраться было не к чему. Ручаюсь, что если кто и заметил мою игру мимики, то только слизеринцы.
– Что ж, начнём с выяснения того, что вам уже известно по моему предмету, – объявил он, не сводя с меня бешеного взгляда. – Поттер!
Я встал. Встать, как известно, можно по разному. Можно подскочить с места и испуганно уставиться на преподавателя. Можно обрадованно вытянуться перед ним и есть его преданным взглядом, потому что сейчас он даст возможность блеснуть знаниями. Можно лениво оторвать зад от стула в стиле «ну чё пристал». Я поднялся с неторопливой уверенностью аристократа, которому предстояло произнести заключительную речь в Визенгамоте.
Моя голова была абсолютно чиста от познаний по зельеварению, но я не сомневался, что нужные знания сами всплывут в ней в нужное время. Ведь если я здесь уже учился, то материал первого курса я хоть сколько-нибудь, да знал.
– Что получится, если всыпать толчёный корень златоцветника в настойку полыни?
Несколько мгновений я дожидался появления требуемых сведений. Лохматая гриффиндорская девчонка с первого стола – та самая Грейнджер, которая на пару с каким-то странноватым парнем искала в поезде жабу – подняла руку, но Снейп не обратил на неё ни малейшего внимания. Как я и предполагал, необходимое знание само всплыло у меня в памяти, нужно было только не мешать ему озвучиваться.
– Малое зелье ложной смерти, профессор. Его стандартная порция позволяет имитировать смерть в течение шести-восьми часов, в зависимости от веса тела и температуры окружающей среды, но не настолько хорошо, чтобы это не распознали колдомедики, поэтому данное зелье обычно используется в военных условиях для избежания случайного попадания в плен. Захваченным шпионам рекомендуется использовать более серьёзные имитаторы смерти.
Снейп уставился на меня так, словно у меня на голове вдруг выросли рога.
– В чём разница между синеглазкой и синим борцом, Поттер?
Гриффиндорская мочалка снова вытянула руку, чуть не валясь со своего стула. Я выждал ещё несколько мгновений – и знания пришли.
– Это народные названия синих разновидностей аконита – ядовитого травянистого растения семейства лютиковых. Существует около трёхсот видов и подвидов аконита, растут они в умеренной климатической полосе. Среди аконитов также встречаются виды с жёлтыми и фиолетовыми цветами. Кроме названных вами синонимов, в разных районах используются также названия «прострел», «волкобой», «волчий корень», «прикрыт» или «укрыт», «царь-трава».
Теперь декан уставился на меня уже так, словно рога на моей голове превратились в клумбу с чертополохом. Чего он на меня так смотрит – не ожидал, что я прочитаю первую главу учебника? Вон даже магловская девчонка всё знает. Нет, я действительно не читал этот учебник – просто не успел, потому что до начала учебного года нужно было изучить несколько книг поважнее, а этому меня должны были научить в школе – но откуда ему знать…
– Поттер… – Снейп замешкался – видно, выбирал вопрос покаверзнее. – А где бы вы стали искать, если бы я попросил вас принести мне безоаровый камень?
– В шкафу с ингредиентами, профессор. Если вам известно, что вам понадобится толчёный безоар, вы наверняка купите его заранее.
Декан понял, что я умышленно отвечаю ему с армейской тупостью, но придраться опять было не к чему.
– Расскажите мне, откуда берётся безоаровый камень, – уточнил он свой вопрос.
Девчонка с первой парты уже не тянула руку – она с нетерпеливой любознательностью смотрела мне в рот.
– Безоар – это не камень в строгом смысле данного слова, а конкремент животного происхождения, – озвучил я проявившееся в голове знание. – Выглядит как округлый камень серого или чёрного цвета, образуется в желудках животных, а иногда и у людей вследствие некоторых дурных привычек или некоторых болезней пищеварительной системы. Самый ценный с точки зрения алхимии – фитобезоар, именно он чаще всего используется в зельеварении как главный компонент большинства сильных универсальных противоядий. Его основа – остатки полупереваренных растений, добывается он из желудков жвачных животных. Лучший фитобезоар поставляется из Восточной Индии. Стибобезоары, или безоары на животной основе, изредка встречаются в желудках хищников. Важного алхимического значения не имеют, хотя и у них есть своё применение. Трихобезоары, или безоары на волосяной основе, чаще всего встречаются в желудках женщин и девочек, которые любят жевать свои волосы. Как и некоторые другие разновидности безоаров, они почти не имеют алхимической ценности, поэтому я оставлю их без внимания. Но если вы желаете услышать и о них, профессор, я могу продолжить.
На какой-то миг Снейп даже забыл свою ненависть ко мне. Он разглядывал меня, словно диковинную козявку.
– Достаточно, Поттер, – изрёк он. – Двадцать баллов Слизерину. Откуда у вас такие обширные познания по зельеварению?
– Из… – я успел проглотить остаток фразы, выглядевшей как «из записей мастера Слагхорна». – Из учебника, профессор. Я немного полистал его летом.
– Вы хотите убедить меня, что всё, что вы мне сейчас рассказали, вы вычитали в учебнике для первого курса?
Кажется, я влип… Надо будет срочно прочитать все эти учебники. А сейчас надо срочно выкручиваться, причём чем меньше я навру, тем меньше я влипну ещё.
– Во время покупки учебников я довольно долго листал там ещё какие-то книги по зельеварению. Названий я уже не помню, но кое-какие интересные факты запомнил.
Снейп не поверил мне, я видел это по его глазам. Но сейчас у него не было времени устраивать мне персональный экзамен с пристрастием. Взгляд декана постепенно наливался прежней ненавистью.
– Вы почему без очков, Поттер?
– У меня с собой только перчатки, профессор. Защитные очки раздают перед уроком, как и защитные фартуки. – Я не хотел намекать, что нам ничего этого не дали, но так уж получилось.
– Я про ваши очки, Поттер! Вы собираетесь варить примочку от ожогов вслепую?
Что-то он слишком хорошо осведомлен о том, что в начальной школе я носил очки, и слишком плохо о том, где я в этом году побывал весной. Интересно.
– Профессор, мои очки остались там же, где и мой шрам. Весной я провёл полтора месяца в магловской клинике, где мне заодно вылечили и зрение. Всего за несколько минут – эти современные лазерные технологии буквально совершили переворот в магловской хирургии.
– Садитесь, Поттер.
На объяснения времени уже не хватало, поэтому декан велел нам готовить зелье самостоятельно по методичкам. От нас с Ноттом требовалась одна работа на двоих, методички мы только что впервые увидели. Пока Нотт изучал рецепт, я сделал навески ингредиентов и заполнил литровый ученический котёл дистиллированной водой на две трети объёма. Установив котёл на алхимической треноге, я разжег под ним огонь с помощью Инсендио и попросил Нотта зачитывать вслух последовательность действий во время изготовления зелья. Парень ничего не умел – и это не его вина, потому что его еще ничему такому не научили – и с радостью отдал инициативу мне. Чтобы успеть до конца урока, я украдкой подогрел воду в котле невербальным Бойлио, улучив момент, когда Снейп отвлёкся на нотацию кому-то из гриффиндорцев в другом конце зельеварни. Во время варки декан ходил от ученика к ученику, ругал гриффиндорцев и похваливал Малфоя, около которого пробыл довольно долго. Видно, Малфоя он всё-таки попытался чему-то научить, потому что с нулевой подготовкой варка даже такого зелья требовала семи пядей во лбу.
Заглянул он и к нам с Ноттом. Увидев, что варка идёт нормально и ему не к чему придраться, Снейп недовольно поморщился и пошёл к другому столу. Грифиндорская знайка с первого стола пыхтела над котлом в одиночку и, насколько мне было видно, пока справлялась. До конца урока оставалось примерно десять минут, когда я закончил вываривание зелья и погасил под ним огонь. Когда кипение прекратилось, я медленно, при непрерывном помешивании, стал сыпать в котёл порошок из игл дикобраза до наступления полной прозрачности. После заключительной очистки примочка от ожогов была наконец готова, и я перелил её через цинковую воронку во флакон, подхватив котёл специальным зажимом. Переливать всегда нужно через воронку из того же материала, что и котёл.
Вдруг с одного из дальних столов повалили клубы зелёного дыма, и по всему кабинету разнеслось громкое шипение. Нескладный рассеянный парень – это он вчера искал в поезде жабу – непонимающе разглядывал свой котёл, а надо было срочно отбегать подальше. Но не успел я об этом подумать, как из котла пыхнуло и его содержимое щедро окатило растяпу.
– Невилл Лонгботтом!!! – рявкнул Снейп. – Иглы дикобраза кладут в остывающее зелье, идиот чёртов!!!
Парень подвывал от боли, по его физиономии, рукам и ногам распространялись страшные ожоги. Средства защиты типа очков и фартуков здесь, похоже, надевать было не принято – видно, убеждения не позволяют. Это пусть маглы фартуками спасаются, а нам этого не надо, мы крутые…
Злобное Эванеско декана уничтожило остатки жидкости из котла и разлетевшиеся во все стороны брызги.
– Финниган, отведите его в медпункт, – приказал Снейп соседу Лонгботтома по столу. – Минус десять баллов с Гриффиндора!
Выпроводив пострадавшего, Снейп стал принимать наши работы. Зелье зачли нам с Ноттом, Малфою с Гойлом, Панси Паркинсон с Дафной Гринграсс и одинокой гриффиндорке с первой парты – Гермионе Грейнджер. Остальные получили обвинения в немыслимой тупости, втык за бесполезный расход ингредиентов и по минус два балла с каждого неумехи.
Всё-таки быть хорошим зельеваром и быть хорошим преподавателем – совершенно разные таланты.
После занятий мы с Ноттом пошли в общежитие. Обещанная ему книга лежала у меня в верхнем ящике тумбочки и для непосвящённого выглядела как невзрачный блокнот без записей – я сам выбрал ей такую форму, чтобы она не привлекала внимания. Когда Нотт по моей команде положил на неё обе ладони, она стала выглядеть для него как среднего формата фолиант в кожаной обложке. Я объяснил, к каким виньеткам на странице прикасаться, чтобы вызвать оглавление, текст раздела, дополнительную информацию и новые поступления по разделу, как извлечь на страницы произвольную главу, каким шрифтом в книге записаны устаревшие данные, представляющие лишь познавательный интерес. Сказав напоследок, что сюда сами записываются все новые сведения по тематике книги и все изменения старых, я оставил парня наедине с ней и поспешил в библиотеку.
В гостиной я не забыл спросить старшекурсников, где эта библиотека находится. Как я и ожидал, там никого не было. Я поздоровался с мадам Пинс и попросил у неё учебники по зельеварению с первого курса по седьмой, сославшись на то, что Снейп потребовал от меня несколько уточнений по компонентам. Библиотекарша засомневалась, зачем мне столько, но всё-таки выдала требуемое, не забыв добавить, чтобы я никуда ничего не уносил.
Было достаточно одного взгляда на страницу, чтобы её содержимое всплыло и закрепилось у меня в памяти. После того как я перелистал учебник первого курса, мне стало смешно – для ответа Снейпу хватило бы и двух слов, а я развернулся на целую лекцию. Следовало выяснить, что и когда преподаётся по зельеварению, и я перелистывал учебник за учебником. Когда я досматривал материал пятого курса, мадам Пинс напомнила мне, что пора идти на ужин. Пять учебников она поставила на место, а для просмотра двух оставшихся разрешила мне вернуться в библиотеку после ужина.
В столовую я пришёл, когда почти все уже поели, но всё равно отработал своё поведение за столом как на сцене театра. Чем скорее я привыкну к нему, тем лучше. За оставшееся до отбоя время я успел просмотреть оба учебника и ещё пару дополнительных книг. Оказывается, белых пятен в зельеварении у меня не было.
Более того, этот предмет мне очень понравился. Хотелось немедленно бежать в зельеварню и погрузиться в таинственную магию бурлящего котла, подсыпая туда ингредиент за ингредиентом. В ближайшее возможное время я обязательно пересмотрю всю литературу по зельеварению, какая есть в библиотеке – но перед этим нужно будет пролистать учебники по остальным предметам, чтобы не попасть так же, как у Снейпа.
На следующий день у нас по расписанию до обеда была трансфигурация, а после обеда – история магии. В столовой на меня еще не насмотрелись, поэтому я чувствовал себя музейным экспонатом. Смысла дёргаться из-за внимания окружающих я не видел – если я не кто-нибудь, а Поттер, то уже неважно, в каких отношениях я с Тёмным Лордом. Всеобщее внимание мне и без Вольдеморта обеспечено на всю жизнь.
Трансфигурацию преподавала Минерва МакГонаголл, заместитель директора Хогвартса. На первом занятии по предмету у нас не было практики, а была только лекция, из которой мы узнали, что для преуспевания в трансфигурации требуется умение видеть суть вещей и влиять на неё, а также хорошее пространственное воображение. Большинство учеников поплыло, но мне понравилось. Напоследок она превратилась в потрёпанную полосатую кошку, продемонстрировав нам анимагию как подмножество трансфигурации.
История магии показалась мне знакомой. Ожидаемо. Меня гораздо больше заинтересовало, что мне показался знакомым и её преподаватель. Когда профессор Бинз выплыл к нам прямо из классной доски, некоторые девчонки аж завизжали, а я не был даже удивлён, словно видел это уже десятки раз. Надо будет узнать, как давно он тут обосновался.
Вечером я опять засиделся в библиотеке за учебниками. Здесь пока не занимался никто кроме меня, даже зубрилка Грейнджер. Я полностью ознакомился с хогвартскими курсами трансфигурации и истории магии, обнаружив при этом, что кое в каких тонкостях трансфигурации мне желательно разобраться поглубже, а в истории магии у меня имеются пробелы на временном отрезке за последние тридцать-сорок лет.
Большинство учеников были детьми маглов и не знали ничего из наук магического мира, поэтому мне следовало быть осторожнее с выдачей своих знаний. На первой неделе я усиленно ознакомлялся с предметами первого курса, чтобы впредь различать, какие сведения мне следует знать и какие не следует. Со слизеринцами я почти не пересекался, кроме Нотта, с которым мы везде садились рядом. С учениками прочих факультетов – тем более.
В воскресенье я закончил первоначальное ознакомление с науками. У меня даже осталось свободных полдня, которые я собирался потратить на установление отношений со слизеринцами, если подвернётся удобный случай. Но после обеда домовик притащил мне записку от Хагрида, в которой хогвартский лесник приглашал меня навестить, как он выразился, его хозяйство. Нотт заметил у меня записку и проводил её любопытствующим взглядом, но не спросил меня ни о чём она, ни куда я начал собираться. У слизеринцев это не принято.
К трём часам дня я отправился к Хагриду. Домик лесничего располагался на опушке Запретного леса, чтобы попасть туда, нужно было пройти через двор Хогвартса. Подходя к задней калитке, я увидел, что около неё переминается с ноги на ногу младший Уизли.
– Привет, Уизли, – сказал я, проходя мимо него в калитку.
– Э-э.. Поттер? – окликнул он меня. Я остановился и вопросительно глянул на него. – Подожди, Поттер, ведь ты к Хагриду?
– Да, он пригласил меня сегодня к трём часам.
– И меня тоже. Только я один…э-э… робею.
Я пожал плечом.
– Ну не ходи, если робеешь.
– Подожди. Поттер, давай вместе пойдём, а?
– Идём.
Я повернулся и пошёл дальше, предоставив Уизли следовать за мной.
– Ты как там, в Слизерине? – спросил он мне в спину.
– Нормально, – ответил я не оборачиваясь.
– Они ведь… э-э… смеются над тобой, когда тебя нет рядом.
– Значит, перестанут.
– Зря ты так, Поттер. Надо было тебе к нам идти, в Гриффиндор. Мы знаешь какие дружные?
– Я привык быть один.
– Вместе всё равно лучше.
– Не знаю, не пробовал.
– А ты попробуй, а? Я бы стал с тобой дружить, хоть ты и слизеринец.
– Понимаю, я же Поттер.
– Вот именно, Гарри – ты Поттер. Твой отец был гриффиндорцем и твоя мать была гриффиндоркой. Твой факультет – это Гриффиндор, а не Слизерин.
– Сейчас уже поздно об этом говорить. Шляпе виднее, какой факультет мне лучше подходит.
– А Дамблдор сказал, что она ошиблась.
– Мало ли что сказал Дамблдор… Он всё-таки не артефакт тысячелетнего возраста.
До меня вдруг дошло, что наша беседа наверняка станет достоянием директора, и я пожалел о последней фразе.
– А может, он и прав… – на всякий случай добавил я. – Теперь это только время покажет.
– Вот видишь, Гарри… Ты, это, давай с нами, не стесняйся. Мы тебя завсегда поддержим.
Ага, а мои слизеринцы тогда порвут меня как тряпку.
– А кто это – вы? – поинтересовался я.
– Ну, я… ещё Джордж с Фредом… и Том Дин тоже. Симус тоже нормальный парень. Да и Невилл ничего, хоть он и странный.
– Хорошо, Уизли, я подумаю.
За поворотом показалась хатка Хагрида, и я вздохнул с облегчением.
Когда я постучал в дверь, меня встретил оглушительный лай и громкое рычание. Насколько я узнал Хагрида во время поездки в Косой переулок, лесничий был недалёким и простодушным добряком, переносившим на меня своё отношение к моим родителям. А ещё он ел с руки Дамблдора и готов был искалечить каждого, кто усомнится, что это вкусно. Чёрный здоровенный дог оказался характером точь в точь как хозяин, но еще и пустобрёхом. Сдерживать его нужно было для того, чтобы он не облизал нас с головы до ног.
– Клык, назад, – тщетно уговаривал его Харгид, затаскивая в хижину.
В хижине была только одна комната, обставленная небольшим столом с двумя табуретками, плитой древней конструкции и кроватью под лоскутным одеялом. С низенького потолка свисали окорока и фазаны, заставившие меня подивиться, как их не потаскала оттуда эта огромная непослушная псина. Видно, Хагрид и впрямь владеет какой-то особой магией.
На плите, на открытом огне, в ожидании гостей кипел чайник. Хагрид налил нам с Уизли по чашке чая и выставил подозрительного вида булочки. Сам он уселся на кровать и подпёр широкие щёки кулаками, собираясь полюбоваться, как мы с Уизли подкрепляемся. После визита к Дамблдору я дал себе зарок никогда не брать в Хогвартсе никаких сомнительных угощений – да и черные комочки в булках были слишком похожи на тараканов – поэтому сослался на недавний обед и отказался от чая. Уизли рискнул их попробовать и, судя по выражению его лица, пожалел об этом.
– Рон, Гарри, как же я рад, что вы ко мне заглянули, – бородатая физиономия Хагрида расплылась в сияющей улыбке. – Эх, Рон, задали мне жару твои братишки… И еще зададут, спорим на мой зонтик?
Уизли стал жаловаться Хагриду на Филча, который поймал его у самого входа в запретную комнату на третьем этаже, и лесничий обозвал смотрителя старым дураком.
– И эта его кошка, миссис Норрис, Клыка на неё нет… – посетовал Хагрид. – Когда я захожу в школу, она везде за мной таскается – и не отвяжешься, это ей Филч так велит.
А непрост наш смотритель, очень даже непрост – подумалось мне.
– Смотри-ка, Гарри, – Уизли сунул мне под нос вырезку из газеты, лежавшую на столе. – Гринготс чуть не обокрали.
– Но ведь не обокрали же, – сказал я, прочитав заметку.
– Опоздали воры, – с многозначительным видом произнёс Хагрид. – Не получат они чего хотели, не получат…
Я вспомнил, что Уизли уже говорил мне про это ограбление в поезде, но промолчал. Есть такая замечательная магловская поговорка: молчи – сойдёшь за умного.
– Гарри, посмотри на число, – толстый палец Хагрида ткнул в заметку. – Это ведь случилось как раз в тот день, когда мы с тобой ездили за покупками.
– Совпадение, – без особого интереса отозвался я.
Обратно мы с Уизли шли с карманами, полными булочек. Отказываться я не стал – может, удастся найти животину, которая сумеет это сгрызть. Сюсюканье Хагрида, никак не желавшего видеть, что я – не мой отец, раздражало меня неимоверно. Ну кто бы мне сказал, сколько ещё в Хогвартсе идиотов, видящих во мне только моего отца?
От внезапной догадки я даже остановился.
Снейп?



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 15:48
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:19 | Сообщение # 4
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
3.


Было около пяти вечера, когда я вернулся в общежитие Слизерина. Всю неделю мне было некогда оглядеться здесь, и остаток дня я собирался посвятить именно этому. Слизеринцы сидели в просторной гостиной и занимались кто чем – двое играли в шахматы, остальные в основном читали или негромко беседовали, рассевшись группками по диванам, а Панси с Дафной пристроились в уединённый угол и шушукались там о чём-то своём, о девичьем.
На моё появление отреагировали спокойно. Шахматисты даже не глянули в мою сторону, кое-кто из любителей чтения ненадолго оторвал глаза от страниц, чтобы посмотреть, кто вошёл, и снова уткнулся в книгу. И это было хорошо. Меня признали частью факультета.
– Сегодня после ужина факультетские посиделки, – сказал мне кто-то из старших, когда я проходил мимо него по гостиной. Я поблагодарил его кивком и зашёл в спальню. Там сидел Нотт и штудировал мою книгу.
– А её можно вынести в гостиную? – спросил он, когда я вошёл.
– Сейчас – нет. Если ты попытаешься вынести её, она вернётся на своё место в тумбочке, если окажется за дверью. Но её можно перенастроить.
Судя по взгляду, брошенному Ноттом на книгу, он честно соблюдал наш уговор и не пытался её вынести.
– Ты не хочешь, чтобы её видел кто-то ещё, кроме меня? – догадался он.
– Читать её всё равно можем только мы с тобой.
– Очень полезная книга, я узнал из неё много ценного. Я, как и ты, можно сказать, сирота. Воспитывался у родственников – пусть они и не маглы, но немногим лучше. Моим образованием никто не занимался, так что начинаю я здесь, как и ты, фактически ни с чем. Ты хоть магловскую начальную школу закончил…
– Не будет с моей стороны нескромным спросить, что случилось с твоими родителями?
– Здесь же всё написано. – Нотт указал на книгу, глядя на меня с заметным удивлением. Он не понимал, как я мог этого не знать, когда у меня было такое досье…
Это было моим вынужденным упущением. В книге имелись сведения о каждом хоть сколько-нибудь родовитом ученике, но до сих пор мне было некогда даже бегло просмотреть их.
– Я помню, Нотт, но, честное слово, сейчас мне просто некогда. Если не хочешь, можешь не говорить, когда у меня найдётся возможность, я сам посмотрю.
– Да уж, все не только заметили, что ты не вылезаешь из библиотеки, но и перестали это обсуждать. А про родителей я лучше сам расскажу. Моя мама умерла, когда мне и двух лет не было… – Нотт ненадолго задумался и вздохнул. – Я даже помню, как она упала… кричала ужасно, забыть такое невозможно. Потом мне родственники сказали, что она вызвала гнев Тёмного Лорда. Отец… знаешь, он был одним из ближайших сподвижников Тёмного Лорда. Он с трудом избежал пожизненного и с тех пор вынужден скрываться… Я даже не знаю, где он сейчас.
Я присел напротив Нотта на свою кровать. Какое-то время мы просто глядели друг на друга.
– А я-то думал, ничего нет хуже, чем быть мальчиком-героем… – изрёк наконец я. Нотт грустно усмехнулся. – Я даже не уверен, что твой отец выбрал не ту сторону. История пишется победителями, а его стороне просто не повезло…
Глаза парня оживлённо блеснули.
– Ты считаешь, что Тёмный Лорд был прав?
– В истории нет правых и виноватых, Нотт. Есть победители и побеждённые. А книгу мне не хочется выставлять напоказ, чтобы никто из наших не понял, сколько я о них знаю или могу при желании узнать. Мне еще нет здесь доверия.
– Понимаю… Я не подумал об этом. Мне хотелось посидеть с ней в гостиной, но если это подставит тебя, то я обойдусь.
– Возможно, я еще вынесу её туда, но не сейчас. Почитай там что-нибудь другое, эта книга от нас не убежит. Нам ещё семь лет здесь жить.
– Тогда я сегодня там посижу. – Нотт закрыл книгу и аккуратно положил на обычное место в тумбочке. – У слизеринцев есть традиция – вечером по воскресеньям сидеть в гостиной. В это время все делятся новостями, обсуждают, что сделано за прошлую неделю и что намечено на следующую. Может и декан прийти, хотя не обязательно. Тебе этого еще не говорили, потому что ты почти не бываешь здесь, а остальным первокурсникам рассказали.
– Мне сейчас сказали, что после ужина будут посиделки.
– Вот на них ты всё и узнал бы. Я тогда в гостиную – ты тоже?
– Мне сначала нужно вот от этого избавиться, – я продемонстрировал Нотту булки в своих карманах. – Хагрид угостил, а есть их мне что-то не хочется. Дойду до совятника – может, совы съедят, а если не станут, то выкину. Я ненадолго.
Как я и подозревал, Хагридовых булок совы есть не стали. Хедвиг обиженно клюнула меня, я задобрил её парой совиных галет, оставшихся в багаже с лета. Булки я вытряхнул из карманов на пол и вызвал домовика, чтобы он тут прибрался.
Возвращаясь в общежитие, я заметил в боковом коридоре какую-то компанию и остановился поглядеть. Там, в глубине коридора, четверо парней столпились вокруг мелкого объекта и пытались что-то сделать с ним. По рыжим головам я опознал двоих младших Уизли – Рональда и одного из близнецов. С ними были Томас Дин и еще какой-то парень постарше, которого я не знал. В дальнем конце коридора маячил второй из близнецов, заглядывавший за поворот и, судя по его настороженной позе, стоявший на стрёме.
Я догадался, что это гриффиндорцы на очередной пакости, и собрался было уйти, как вдруг из-под их ног вырвался обиженный кошачий вопль. Эти гриффиндорские обезьяны мучили кошку!
Даже если бы у меня не было воспоминаний прежнего Гарри, я бы возмутился. Но когда у меня в сознании нарисовалась картинка, как Дадли с приятелями вот так же мучили маленького Гарри… нет, самоконтроль я не потерял, это было вполне управляемое холодное бешенство.
В два шага я оказался у них за спинами и увидел, что парни окружили серую пушистую кошку с тёмными разводами на спине. Они старались побольнее ткнуть её палочками, а кошка шипела как закипающий чайник и пыталась прорваться из окружения, но встречала только подставленные башмаки.
– Вам папа с мамой говорили, что мучить животных нехорошо? – с ледяной любезностью поинтересовался я.
Они оглянулись на меня, но сочли помеху слишком незначительной и вернулись к прежнему развлечению.
– Ты что, Гарри, это же миссис Норрис! – стал вразумлять меня Рональд. – Это же кошка Филча, она за Хагридом следит!
– Да хоть сама леди Смерть! – я отодвинул его локтем и протолкнулся в круг. Кошка вспрыгнула мне на грудь и прижалась ко мне, словно обиженный ребёнок, зацепившись коготками передних лап за мантию на моих плечах. – Всё – вон!!! Вон отсюда, поняли!!!
Голосок у меня по малолетству был пискляв, но получилось хорошо. На несколько мгновений гриффиндорцы опешили, но затем сообразили, что перед ними тощий и слабый одиннадцатилетка, как минимум на полголовы ниже каждого из них.
– Ты чего!!! – возмутился Рональд.
– Да мы тебе щас… – угрожающе набычился Дин.
– Поттер, брось бяку, лишаи будут, – съехидничал Уизли постарше, не знаю, Джордж или Фред.
– Чем кошка-то виновата, вы? – сквозь зубы спросил я, надеясь обойтись без драки.
– А чего она за Хагридом следит? – заявил Рональд.
– Она следит, потому что ей хозяин приказал. Если это вам не нравится, идите и подразните Филча. Вот ты, Уизли, вправду такой тупой, что не понимаешь? Будь я Филчем, я тоже попросил бы кого-нибудь присмотреть за Хагридом – может, он и не со зла, но запросто натворит такого...
– Да чего мы с ним болтаем? – опомнился старшекурсник. – В морду сопляка, а то совсем обнаглел!
Я подхватил кошку левой рукой, а правой вытащил палочку из специального кармана на мантии. Старший, наоборот, убрал свою.
– Цыц, мелкота, в коридорах колдовать нельзя. Все быстро убрали палочки, мы его так напинаем!
– Прячь палочку, Поттер, а то ненароком сломаешь… – снова высунулся близнец.
– Сейчас. Все вы. Здесь. Ляжете.
Видно, у меня в лице просквозило такое, что они замешкались с нападением.
– Давай колдуй, тебе же и влетит, – глумливо выдал старший.
– Мне не влетит, потому что я прав, а вы – нет, – холодно отрезал я.
– Влетит-влетит… Мы не нарушаем правила, а ты их щас нарушишь.
– Если мне влетит, те, кто меня накажет, тоже будут неправы. И я это запомню.
Мы мерили друг друга взглядами, но никто из противников не решался ударить меня первым. Правильные у них инстинкты, потому что я уже еле сдерживал мощный невербальный Ступефай Радиале Максима и останавливало меня только то, что мне пока еще нельзя ничего такого показывать.
– Атас! Филч идёт!!! – донеслось с конца коридора, где караулил один из Уизли.
Во взгляде старшего мелькнуло недоброе обещание, вся компания сорвалась с места и скрылась в том направлении, откуда я пришёл. Я убрал палочку в карман и облегчённо вздохнул, что всё обошлось, машинально поглаживая кошку. Следовало бы опустить её на пол и тоже уйти, но я был на грани нервного срыва, а близость тёплого кошачьего тельца успокаивала меня.
Из-за поворота вывернулся Филч. Я подумал, что для кошки будет безопаснее, если я отдам её хозяину, и стал дожидаться его.
– Что вы здесь делаете, мистер Поттер? – спросил старик, подойдя ко мне.
– Я шёл из совятни, проходил мимо… Заглянул сюда, а тут вот… кошка. Это ведь ваша, мистер Филч, возьмите её.
Я бережно отцепил от себя миссис Норрис и протянул Филчу.
– Спасибо, мистер Поттер. – Филч принял кошку. Я оглянулся в коридор – сказал ведь Нотту, что я ненадолго. – Вы куда-то спешите, мистер Поттер?
– Да, мне нужно в общежитие.
– Тогда не смею вас задерживать.
– До свидания, мистер Филч.
Я развернулся и пошёл, едва различая дорогу перед собой. Так… Собраться. Глубокий вдох, медленный выдох… Теперь осанка… спина прямая, плечи развернуть и чуть опустить… Посадка головы… так… Лицо расслабить, выглядеть как можно спокойнее – перестараться сейчас всё равно не получится. Кисти рук тоже расслабить… несколько раз согнуть и распрямить пальцы, чтобы не сжимались в кулаки… Походка… не слишком торопливая, шаг не зажат, но и не развинчен…
Слизеринский тупик. Как быстро.
Я сказал пароль и вошёл в гостиную. Большинство слизеринцев уже было здесь – уйти прямиком в спальню будет не к месту и ухудшит их мнение обо мне. Я прошёл к одному из книжных шкафов, сделал вид, что просматриваю корешки, взял первую попавшуюся книгу. Руки не дрожали – замечательно. Почти все места были заняты, но рядом с Ноттом диван был свободен. Я сел туда, раскрыл книгу и уставился в страницу.
– Я думал, ты быстрее вернёшься, – негромко сказал мне Нотт.
– Задержался.
– Бледновато выглядишь. Что-то случилось?
– Ничего такого, с чем бы я не справился.
Нотт подтверждающе кивнул и продолжил чтение. Он заметил, что у меня случилась неприятность, и предоставил мне возможность привлечь его для помощи, а я сообщил ему, что помощь не требуется. Значит, всё в порядке.
Через несколько минут я успокоился настолько, что стал различать строчки. Не только настроение влияет на позу, но и поза влияет на настроение, иначе я не смог бы так быстро отстраниться от происшествия. О чём же эта книга… я глянул на обложку – ясно, об Основателях. А в нашей гостиной довольно-таки много книг, надо будет посмотреть, что тут есть. Но не сейчас…
Дверной проём открылся, и в гостиную вошёл Малфой со своими постоянными спутниками Крэббом и Гойлом. На его лице с комфортом устроился светский вариант выражения «босс удивлён». Малфой оглядел присутствующих, обнаружил среди них меня и направился ко мне.
– Поттер…
Я оторвал взгляд от книги и перевёл на него.
– По пути сюда я встретил шайку грифов…
Мы глядели друг на друга. Я молчал, Малфой тоже. Ему очень хотелось услышать от меня хоть что-то, прежде чем он поделится своим сенсационным сообщением. Поразмыслив, я решил не разочаровывать его:
– Трое рыжих придурков, один Томас Дин и ещё один старший, которого я не знаю. Если ты об этой шайке, то всё в порядке, обошлось без драки и баллы с нас не сняли. Этим макакам что-то понадобилось от меня?
Светское удивление на лице Малфоя сменилось натуральным изумлением. Гостиная превратилась в сплошные уши.
– Они сказали дословно следующее: «Передай вашему чокнутому Поттеру, чтобы он лучше не высовывался».
– Не сказали, случайно, что будет, если я, как они выразились, «высунусь»?
– Нет. – Малфой скорчил разочарованное лицо. – А надо было спросить?
– Я сам выясню. Но, думаю, они имели в виду, что теперь они боятся ходить где не надо и делать что не надо, когда я поблизости. Я понял их надежды, Малфой, но такого удовольствия я им не доставлю, можешь не уговаривать, – я ответил ему с ухмылкой, давая понять, что шучу.
Малфой отозвался мне одобрительной усмешкой, которая тут же погасла.
– И как вы сумели разругаться, если с одним из этих придурков ты сегодня был в гостях у Хагрида?
Значит, меня заметили, когда я шёл вместе с Уизли туда или обратно. Я вспомнил, как рыжий топтался у калитки, пока не подошёл я – если смотреть из окна, создастся полное впечатление, что он ждал меня. Хорошо, что Малфой заговорил об этом и дал мне возможность объясниться.
– Сегодня днём мне передали приглашение от Хагрида, – стал рассказывать я. – Я обязан Хагриду, он мне помог с покупками к школе, поэтому я не мог отказаться. Я не знал, что младший Уизли тоже приглашён, но если бы и знал, всё равно пошёл бы. Это меня перед Уизли ни к чему не обязывает. Когда я шёл к Хагриду, оказалось, что у задней калитки торчит Уизли. Мне он сказал, что боится идти туда один. Пробыли мы там чуть больше часа, ушли вместе, а войдя в школу, разошлись в разные стороны.
– Это как-нибудь связано с тем, что у тебя вышло с грифами?
– Уизли получил там кое-какие намёки от Хагрида, которые включили шило у него в заднице. Поэтому наше… наша разница во взглядах на жизнь проявилась именно сегодня.
– Эти намёки ты не сообщишь, так?
– Они не имеют никакого отношения ни к кому из здесь присутствующих, – сказал я, потому что нас слушали все. – Но, полагаю, всё еще впереди и без новостей никто не останется.
Малфой широко улыбнулся.
– Грифы были такие злые, что аж приятно. Ты сегодня молодец, Поттер.
Он протянул мне руку для поздравления. Я поднялся с дивана и пожал его узкую мягкую ладонь. Сближение двух высоких сторон состоялось на равных, ни одна из них не потеряла лица.
– Сегодня перед обедом мне посоветовали посмотреть около трёх часов дня в какое-нибудь из окон, выходящих на двор, – добавил Малфой. – Тебе интересно, кто это был?
А записку с приглашением мне принесли в половине третьего…
– Кто-нибудь из этой пятёрки, кроме самого Рональда и старшего.
– Точно, один из близнецов.
– Кстати, Уизли сегодня сказал мне, что весь Слизерин смеётся у меня за спиной. – сообщил я в ответ. – Ничего неожиданного, но Уизли не тот человек, которому я поверю.
В дверях показался Джейк Даркмур, единственный, кого в гостиной до сих пор не было. Судя по влажным волосам, он был только что из ванны для старост.
– Все давно едят, а вас никого еще нет! Все быстро на ужин!
Слизеринцы потянулись на выход. Я вернул книгу в шкаф и пошёл вместе со всеми. Правильная осанка, походка и выражение лица теперь давались мне гораздо легче. Всё-таки самообладание и умение держаться – великая вещь, изобретённая аристократами. Не следует сбрасывать её со счёта.
Мы сумели произвести впечатление на зал, придя на ужин позже всех и целым факультетом. Расселись за стол, поели без спешки, опередившие подождали отставших, а затем так же, всем факультетом, удалились.
Когда мы вернулись, Джейк Даркмур устроился во главе овального стола посреди гостиной и дождался, пока мы не распределимся по креслам и диванам.
– Начнём с первокурсников, – заговорил он, когда все уселись по местам. – Если у кого-то то нет самопишущих перьев, после собрания принесите мне по девять сиклей, утром я пошлю сову в лавку. Буллстроуд, как у тебя с учёбой, помощь требуется?
Миллисент была усидчивой ученицей, но тугодумкой, она почти всё свободное время тратила на подготовку к занятиям.
– Нет, спасибо, – откликнулась она.
– Если начнутся трудности, обращайся к любому из нас, тебе помогут. Забини, дисциплину нужно соблюдать. Когда первыми нападают грифы и получают своё – это хорошо. Когда первыми нападаем мы, и это стоит нам баллов – это плохо. Надеюсь, этого больше не повторится. Малфой, к тебе это тоже относится. Грифов можно и нужно обижать, но это следует делать тоньше, чтобы виноваты в стычках были они, а не мы.
– Научусь, Даркмур, – ухмыльнулся Малфой, вальяжно рассевшийся в кресле.
– Поттер. – Джейк перевёл взгляд на меня. – За эту неделю ты заработал наибольшее количество баллов среди первокурсников. Это очень хорошо, но и надрываться ни к чему. Ты ничего не видишь, кроме библиотеки, а в факультетской жизни нужно участвовать. Нет никакой необходимости в выучивании всех годовых курсов за неделю, так ведь?
Он замолчал, глядя на меня и явно ожидая согласного кивка.
– К сожалению, не так, – сказал я. – Я тут как бы Мальчик-Который-Выжил, и это мешает некоторым преподавателям относиться к мне беспристрастно. Одни начинают ставить мне незаслуженно хорошие оценки, другие почему-то считают, что я обязан знать наизусть их предмет за все семь лет учёбы. Поэтому мне приходится учить школьные дисциплины заранее, чтобы не получать оценки даром и не оказаться жертвой предвзятости. Теперь я выучил достаточно и на следующей неделе буду свободнее.
– Поттер!!! – рявкнули сзади, и передо мной нарисовался Снейп. Я сидел спиной ко входу и не видел, как декан вошёл, а он, оказывается, слышал всю или почти всю мою речь. – Наглый щенок, как ты смеешь называть себя жертвой и заявлять, что к тебе предвзято относятся?!!! Ты просто спесивая бессовестная тварь, которая зарвалась от своей славы!!! Встать, когда с тобой разговаривают!!!
Я встал – в том же стиле, как прежде вставал на его занятиях.
– Простите, декан?
– Прощенья запросил, щенок? Я тебя еще заставлю вымыть твой грязный язык с мылом!!!
Меня захлестнула леденящая ярость. Я даже забыл, что сейчас я всего лишь маленький ребёнок. Может, я и сумел бы сдержаться, но случай с кошкой израсходовал чуть ли не всю мою выдержку – и Снейп, как говорится у маглов, встал на рельсы перед электричкой.
– Простите, декан, это не мой язык нуждается в срочной помывке, – с арктической вежливостью уточнил я. – Не знаю, где вы подобрали свой помоечный лексикон, но в правила обращения к ученикам вы точно не заглядывали. А там говорится, что вы всегда должны обращаться к ученикам на «вы» и воздерживаться от оскорблений учеников, поэтому вам следует называть меня Поттер или мистер Поттер, но ни в коем случае не так, как вы изволили ко мне обратиться.
Снейп на мгновение потерял дар речи. Но на «вы» он всё-таки перешёл.
– Что? – издевательски переспросил он. – Может, мне ещё и лордом Поттером называть вас, милорд?!
– Лордом Поттером вы будете называть меня через семь лет, когда я стану совершеннолетним и вступлю в права наследства, – разъяснил я, с максимально обидным подтекстом выделив слово «будете». – А пока вполне достаточно, если вы будете соблюдать школьные правила, декан.
– Две недели отработки в зельеварне за неуважение к преподавателю, Поттер!!! Вы поняли?
– Да, декан, я вас понял, благодарю вас. Вам настолько приятно моё общество, что вы не пожалели скомпрометировать себя, лишь бы иметь удовольствие видеть меня у себя в зельеварне.
– Ещё неделя отработки, Поттер!
– Ещё раз благодарю вас, сэр.
– У Филча!!!
– Благодарю вас, сэр, что вы позаботились о том, чтобы и моя компания была приятной.
Снейп снова потерял дар речи. Он сверлил меня взглядом чуть ли не минуту, не говоря ни слова.
– Я уже могу сесть или вы еще не накричались, декан? – любезно поинтересовался я.
– Вы… как вы смеете, Поттер!
– Вы правильно удивляетесь, декан – это вам не на ребёнка безнаказанно орать. Но смею вот… Noblesse oblige.
Снейп ещё несколько мгновений прожигал меня взглядом, а затем вдруг резко развернулся и устремился к выходу. Если бы нашей наружной дверью можно было хлопнуть, он хлопнул бы ею так, что она слетела бы с петель.
В гостиной воцарилось остолбенелое молчание. Я опустился обратно на диван и устроился поудобнее, тщательно контролируя каждое своё движение. Джейк, как староста вынужденный хоть как-то отреагировать на случившееся, собрался с мыслями и укоризненно произнёс:
– Ты с ума сошёл, Поттер… – в его качающем движении головой просвечивала странная смесь осуждения с сочувствием.
– Здесь был только один невменяемый, и это был не я.
– Ты хоть понимаешь, насколько ты осложнил свои отношения с деканом?
– Ничего не изменилось, Даркмур. Снейп с первого дня ненавидит меня так, что дальше некуда. А для меня унизительно, когда меня ненавидят ни за что.
Снова воцарилось молчание.
– Джейк, – отозвалась со своего места Карин Гилрой, тоже старшекурсница. – Ни для кого из нас не секрет, что декан слишком часто бывает… невыносимым. И он не должен разговаривать в подобном тоне с высокородным магом, даже если бы Поттер действительно провинился. Но Поттер не сказал ничего, что заслуживало бы подобного разноса, это все слышали.
– Да-а… – Даркмур вздохнул. – Поттер, тебе известно, за что декан так к тебе относится? Может, мы с тобой вместе объяснились бы с ним…
Нужно было говорить громче, а я устал. Кроме того, аристократ не должен докрикиваться до собеседников – это к нему должны прислушиваться – и я вызвал невербальное заклинание слышимости для собственного голоса.
– Я могу только предполагать. – Теперь благодаря заклинанию мой голос проникал во все уголки гостиной, везде оставаясь таким же негромким. – Сам я впервые увидел декана неделю назад в Хогвартсе. Вряд ли он взъелся из-за моей славы Мальчика-Который-Выжил – надо быть абсолютно безмозглым, чтобы ей завидовать, а Снейп идиотом не выглядит. Это не причина, а повод для придирок. Возможно, декан ненавидит меня за то, что мои родители учились в Гриффиндоре, а сам он в Слизерине, но в его ненависти ко мне слишком много личного. Скорее всего, он что-то не поделил с кем-то из моих родителей и вымещает старые обиды на мне. Судя по его возрасту, он должен быть их ровесником и наверняка учился здесь в одно время с ними.
– Убедительно, – согласился Джейк. – Ты можешь предположить, что именно они не поделили?
– Да мало ли что… не берусь даже и гадать. Декан – личность неуравновешенная и может смертельно обидеться на любой пустяк.
– А как ты оказался в Слизерине, хотя должен был пойти в Гриффиндор? Если не хочешь, можешь не говорить, но раз мы теперь в одной семье, нам важно это знать. Всё, что ты скажешь, не выйдет за стены факультета. – Джейк оглядел гостиную: – Правильно я говорю, слизеринцы?
Негромкий гул подтвердил его слова.
– Хорошо, скажу, только давайте я по порядку… Когда мне исполнилось одиннадцать, ко мне пришёл Хагрид, который сказал мне, какие у меня отличные родители, какие они истинные гриффиндорцы и как я на них похож, а значит, я истинный и прирождённый гриффиндорец. Когда я сел в поезд до Хогвартса, ко мне в купе подсадили кучу рыжих Уизли, которые объявили мне, что я отличный парень, настоящий друг и, разумеется, истинный гриффиндорец. Пока мы ехали в школу, двое рыжих носились по всему поезду и кричали во всех вагонах, какой отличный факультет Гриффиндор и как здорово быть гриффиндорцем. Три часа агрессивной рекламы, сделанной вовремя – и даже кандидаты на другие факультеты захотели в Гриффиндор. А в те единственные несколько минут, когда первокурсники могли ещё раз задуматься над выбором, на них выпустили призраков. Когда Шляпа на табуретке, думать уже не получается – на это и был расчёт пиарщиков. Вы обратили внимание, сколько учеников сидит за гриффиндорским столом?
По гостиной пронеслись сдержанные смешки – змеи веселились.
– Мне повезло, что в Косом переулке я встретил Драко Малфоя, – откровенно говоря, эта встреча ни на что не повлияла, но немного лести не повредит. – Он вовремя объяснил мне, чем различаются факультеты, и я смог заранее обдумать свой выбор.
– Ты очень долго просидел под Шляпой. Она не пускала тебя в Слизерин?
– Она предлагала мне на выбор Гриффиндор, Слизерин и Равенкло. Гриффиндор, разумеется, сразу отпал – слишком уж подозрительно меня туда тащили. Про Равенкло пришлось сказать ей, что чистая наука – это здорово, но у меня не получится полностью отстраниться от политики. Кое-кто еще десять лет назад постарался, чтобы я по уши увяз в политике, а уж если играть в неё, то не на той стороне, которая приготовила из меня отбивную для политической сковородки. Вот, пожалуй, и всё.
– А знаешь, для одиннадцатилетнего ребёнка ты на редкость хорошо разбираешься в интригах… – восхищенно покачал головой Даркмур.
– У меня было трудное детство, пришлось рано взрослеть.
– Понятно… Я попытаюсь поговорить с деканом.
– Не надо, у него заклинило. Если ты вмешаешься, только хуже будет.
Чем хороши слизеринцы, так это тем, что они не навязываются со своей добротой.
– Ладно, но если передумаешь, говори мне. – Джейк оглядел гостиную. – Уже поздно, состав сборной по квиддичу обсудим в другое время. С первокурсников – деньги на перья, остальным – отбой.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Суббота, 03.09.2011, 16:40
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:20 | Сообщение # 5
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
4.


Несправедливая выволочка от Снейпа волей-неволей посодействовала моему сближению со слизеринцами. Как бы не сложились мои дальнейшие отношения с деканом, первая схватка с ним была выиграна мной. Это видели все в гостиной, потому что победители с поля боя не убегают. Моя откровенность тоже добавила мне очков – змеи стали понимать мой выбор, а мои рассуждения убедили их, что я действительно один из них. Уже на следующий день их отношение ко мне потеплело, а Карин утром даже сказала мне «привет, Гарри» вместо «привет, Поттер».
Когда мы с Ноттом пошли на завтрак, в гостиной обнаружился Малфой со свитой, лениво перелистывавший какую-то книгу. Увидев меня, он не глядя сунул книгу Гойлу и остался сидеть.
Я направился к Малфою и остановился в двух шагах от него.
– Привет, Малфой, – ещё два кивка его приближённым. – Гойл. Крэбб.
– Привет, Поттер, – ответил он тем же. – Нотт.
Малфой поднялся с дивана и протянул мне руку, которую я пожал с соответствующим случаю уважением равного. Разворачивалось действо, известное среди аристократов как заявка о намерениях – это когда двое родовитых магов публично демонстрируют вступление в равноправные дружественные отношения. После того как заявка о намерениях продемонстрирована, и я, и Малфой могли заговорить друг с другом первыми, не роняя родового статуса. Малфой был менее родовит, но у меня положение в обществе было слабее, поэтому никто из нас не терпел убытка. Поскольку это Малфой принял решение о заявке, он первым протягивал мне руку, а от меня ожидалось подтверждение.
– На завтрак, Поттер?
– Разумеется.
Малфой пошёл к выходу первым, за ним двинулся я. Кребб и Нотт пристроились за нами. В коридоре Малфой чуть сбавил шаг, чтобы я мог подтянуться к нему, и мы пошли рядом. Слева и чуть сзади от Малфоя шёл Крэбб, справа от меня в аналогичной позиции – Нотт. Вскоре нас догнал Гойл, ставивший книгу Малфоя на место, и занял позицию позади, между Малфоем и Крэббом.
Как и я, Малфой был мелковат для своего возраста, всего пальца на три выше меня. Зато Крэбб и Гойл были рослыми и сильными парнями. Нотт был тощ, но почти не уступал им ростом. Мы с Малфоем приняли торжественную осанку – слегка акцентированный вариант повседневной – наши приближённые тоже прониклись важностью момента. В целом наша компания смотрелась забавно, но тем не менее... внушала.
Малфой по молодости чуток переигрывал, про себя я затрудняюсь сказать, но когда он глянул на меня, в его глазах засветился весёлый одобрительный огонёк. Я ответил ему тем же. Разговаривать нам было незачем – всё, что требовалось, мы сообщали друг другу взглядами и мимикой. У аристократов вообще очень развиты невербальные приёмы общения, а язык играет несколько иную роль, преимущественно для передачи фактической информации. А эмоции, отношение, самочувствие – всё это высказывается невербально.
Слизеринцы правильно поняли наш выход, и мы прошли за стол в атмосфере тёплых, поддерживающих взглядов. Около половины преподавателей, думаю, тоже разобрались что к чему, как и кое-кто с Хаффлпаффа и Равенкло. Среди грифов вряд ли нашлись такие знатоки – там о нас наверняка подумали что-то вроде «два павлина выпендриваются». Это они зря, у каждого общества свои ритуалы. Глядя на них, мы тоже наверняка подумали бы, что вот стая обезьян банан не поделила – а это они отношения налаживают.
Найдя за столом пять свободных мест подряд, мы сели в том же порядке, что и шли – мы с Малфоем, слева от него его свита, справа от меня Нотт. Ни о чём таком мы с Ноттом не договаривались, но этикет он знал и добровольно встал в мою свиту. Мог бы и не вставать – свита в данном действе не обязательна. Это была уже его заявка о намерении быть моим приближённым.

До обеда мы занимались у Флитвика, а после обеда у нас было зельеварение, которое прошло до изумления спокойно. Снейп спросил-таки меня по материалу, чтобы накинуть пяток баллов Слизерину, и больше ко мне не цеплялся. В конце урока он раздал кнуты и пряники, после чего ученики разошлись по своим делам, а я задержался, чтобы уточнить, куда и во сколько приходить на отработку. Снейп с ничего не выражающим видом сказал, что приходить нужно сюда же к восьми вечера. Видно, тогда у декана и запланировано настоящее веселье.
А раз так, нужно было подстраховаться. Учебный курс – еще не всё, что требуется знать начинающему зельевару. Приготовление ингредиентов – дело не менее сложное и тонкое, чем собственно варка, потому было бы неплохо перелистать ещё хотя бы пару книг, чтобы библиотекарша могла подтвердить, что я их читал.
В библиотеке уже сидела гриффиндорка Грейнджер. Маглокровка, она еще не разобралась, как к ней будут относиться чистокровные маги. Видно было, что она из хорошей семьи, занимающей приличное положение в магловском обществе. Чистенькая, ухоженная, с ясным взглядом и умным уверенным личиком, в магловской школе она однозначно была отличницей. В меру инициативна, очень исполнительна, преисполнена уверенности, что всё будет хорошо и правильно, если добросовестно выполнять требования старших – хорошие у неё родители, если она ни разу в этом не усомнилась.
Забини, чистокровка в первом поколении – наш парвеню, то же, что и купец среди магловского дворянства – пару раз уже цеплялся к Грейнджер по поводу её происхождения, выказывая свою снобистскую натуру. Настоящие аристократы не станут задирать её, но и равной себе никогда не признают. Дело тут не в магловской крови, как думают многие, а в магловской культуре, которую она впитала от родителей.
Я не помнил названий нужных мне книг, поэтому чуть ли не на пальцах объяснил мадам Пинс, что мне требуется лучший курс для домашнего обучения по зельеварению и пособие о специализированных алхимических заклинаниях, особенно разделочных. Получив книги, я выбрал место так, чтобы мы с Грейнджер оказались спиной друг к другу, и погрузился в просмотр.
Часа через полтора я почувствовал за спиной движение. Оглянувшись, я увидел Грейнджер, которая встала со стула и, вытянув шею от любопытства, наблюдала, как я листаю страницы. Разговаривать нам было не о чем, и я вернулся к своему занятию.
Девчонка увидела, что я заметил её внимание, и подошла вплотную. Я оторвался от книги.
– Ты листаешь одну страницу за другой... – сказала она. – Это ты так быстро читаешь?
– Картинки смотрю.
– Но здесь же нет ни одной!
– Вот я их и ищу.
– Глупо, – фыркнула Грейнджер. – Ты к какому предмету готовишься?
Вот надоедливая девица...
– К зельеварению.
– Ты столько по нему знаешь... Я стараюсь учу, а ты всё равно больше знаешь. Что это у тебя за книга?
Я с нарочитой досадой вздохнул. Слизеринец давно бы понял, что с ним не хотят разговаривать, а эта всё еще тут...
– Росс Эрскин, «Курс домашнего обучения зельеварению». Не слишком могущественный маг, но один из лучших учителей зельеварения за всю историю магического мира.
– О чём она?
– О том же, что и школьный курс, но лучше и подробнее.
– А почему домашнего?
– Если семейные средства и условия позволяют, дети магов не учатся в школах наподобие Хогвартса. Им нанимают домашних учителей. Кому по средствам домашнее образование, у тех в доме есть всё для обучения детей, в том числе и зельеварня. Такие дети не нуждаются в школьном аттестате, потому что они нигде не работают, но если вдруг захочется его иметь, семья отплачивает работу комиссии и дети сдают экзамены экстерном.
– Ничего себе... И сколько в Англии таких семей?
– Без понятия. Это я в какой-то книге прочитал.
– А это у тебя что за книга?
– Доминик Биго, «Прикладные алхимические заклинания». Тоже один из лучших учителей зельеварения. Кроме того, известен как автор целого ряда важных рецептов.
– Она о чём?
– Грейнджер, ты же не думаешь, что резать ингредиенты железным ножом – есть правильно? Железо окисляется на срезе, его частички остаются на кусках материала. Ножом, как ни старайся, ровно ничего не нарежешь, да и не каждый ингредиент можно подолгу держать на воздухе. А некоторые ингредиенты и вообще не обработаешь ничем, кроме заклинаний.
Глаза Грейнджер расширились. Я подарил ей момент ясности там, где она блуждала во мраке.
– Как, говоришь, эти книги называются? Дай-ка я запишу...
И записала.
– Поттер!
– Ну чего?
– Откуда ты всё это знаешь? Ты же у людей... у маглов жил.
– Я Мальчик-Который-Выжил. Может, мне... – я запнулся. – Может, мне так полагается!
Я проглотил фразу «может, мне от Лорда не только шрам достался, но и знания». До меня вовремя дошло, что это вполне может оказаться правдой, которую лучше не озвучивать.
– Шутишь. – Грейнджер была воспитана в духе материализма и не верила в такие подарки судьбы.
– Шучу. Летом кое-что прочитал.
– А что ты читал?
– Обзор какой-то. Грейнджер, ты меня утомила. Вон библиотека, там всё есть, – я кивнул ей на полки.
– Да пока я там что найду... Я одна на зельеварении сижу, а ваш Снейп такой строгий...
– Нашим тоже от его характера достаётся. Быть повежливее ему точно не помешало бы.
– Да и поопрятнее тоже. У него волосы всегда такие сальные...
– С этим ничего не поделаешь – значит, он много работает.
– Это что, голову мешает мыть?
Нет, эта девчонка меня достала.
– Грейнджер! Во время работы – не того, что у нас творится на уроках, а настоящей работы – зельевар надевает специальную шапочку из драконьей кожи, под которую он прячет волосы. Подумай мозгами, что может случиться, если в зелье, которое ты варишь несколько месяцев, попадёт хоть один твой волос! Мало того, что ты зелье погубишь, еще и хорошо если сама только прыщами или пигментными пятнами отделаешься. Ведь это же твой волос, ТВО-ОЙ... Под шапочкой голова засаливается за несколько часов, а каждый день её мыть – у занятого человека, может, и столько времени нет.
Грейнджер опять вытаращила на меня глаза – я подарил ей ещё один момент ясности.
– Точно... Мои родители – врачи, они на работе тоже ходят в шапочках, только в тряпичных. – Она ненадолго призадумалась. – А как же тогда у нас на занятиях?
– Большинство из нас никогда не станет зельеварами, а кому надо, те сами потом научатся. Ученические зелья никому не нужны, их засчитывают и сразу же уничтожают. Их компоненты всё равно как резать и чем резать. Про них известно, что при попадании туда волос зельевара с ним ничего страшного не случится. Но ты всё равно свои лохмы на уроке подбирай, а то выглядишь как кошмар зельевара – хоть в хвостик, что ли, их завязывай...
– Но это же некрасиво!
– Ты там мальчиков подснимаешь или предмету обучаешься? И вообще, займись своими делами, мне до ужина надо здесь картинки досмотреть.
– Картинки?
– Грейнджер!!
Она наконец надулась – не слишком, но достаточно, чтобы оставить меня в покое. Я едва успел управиться с книгой до ужина.

На отработку я пришёл за пять минут до назначенного срока. Снейп выглядел тусклым и обесцвеченным – днём это было не так заметно, а сейчас бросалось в глаза.
– Поттер, – сказал он устало. – Идите сюда.
Дверь за преподавательским столом вела в ассистентскую. Внутри около двери стоял шкаф для рабочей одежды, дальше по правой стороне – четыре рабочих стола. Вдоль левой стены располагались два секционных шкафа для инструментария, застеклённый шкаф для алхимической посуды, с котелками, пустыми банками и флаконами, и два закрытых шкафа для хранения ингредиентов. У торцовой стены виднелся книжный стеллаж с книгами и методичками, а рядом кресло и небольшой квадратный стол в левом углу.
Снейп указал мне на стол, на заранее выставленную полуторалитровую банку с флоббер-червями.
– Вот ваша сегодняшняя работа, Поттер. Нарежьте червей для малого зелья сопротивляемости огню, и можете быть свободны. Всё, что вам нужно для работы, есть в этой комнате. Об исполнении доложите мне в зельеварню для старшекурсников, это третья дверь направо от выхода из класса.
Он ушёл. Я огляделся, охваченный странным чувством узнавания. Вон там, в шкафу для одежды, висят фартуки из драконьей кожи – дорогие изделия, поэтому их первокурсникам и не дают. Дешевле в больничку сводить. В боковой секции с полками лежат очки, в верхней – кожаные шапки. Без очков я, пожалуй, обойдусь – щит всё равно понадобится – а фартук нужно надеть, так как мантия просторная и за всё цепляется, а фартук её подхватит. Шапочку тоже надену, а то я сегодня Грейнджер про неё втирал, а сам буду правила нарушать...
Полуторалитровую банку я разыскал в посудном шкафу на одной из нижних полок, взял и отнёс к первой. Теперь этикетки... пергамент для них должен быть здесь, в коробке на полке над столом, уже нарезанный. Клей и перо с чернильницей – рядом. Можно было бы подписать и палочкой, а приклеить заклинанием, но как бы не получилась ситуация «он слишком много знал», поэтому я вывел на прямоугольнике пергамента «флоббер-черви, нарезка для малого зелья сопротивляемости огню» – то есть поперёк, кружочками в одну десятую дюйма толщиной – и аккуратно наклеил на банку с помощью кисточки-пробки на пузырьке с клеем. Перо я протёр ветошью из бокового ящика стола и всё убрал на место.
Теперь черви. Небольшие, но ровные – все трёхдюймовые. Лежалые, хотя для учёбы сойдут. Для лежалого червя лучше всего подойдёт буковый инструмент, он освежит сырьё и усилит его свойства. Так, где у нас инструменты?
Я подёргал нужную дверцу, но она не открылась. Открылась соседняя с наборами для первокурсников – с тем самым позорным железным ножом в наборе. Нет, буковый набор в соседней секции, но она не открывается. Ах, да... перчатки.
После того как я натянул перчатки из драконьей кожи, дверца шкафа подчинилась мне. Золота и платины здесь не было, но остальные наборы были. В каждом была разделочная доска, пинцет, нож, три ложки на длинной ручке, три черпачка и пять лопаток, все разных размеров. Ступки с пестиками стояли на отдельной полке.
Я полюбовался инструментами и выбрал буковый. Всё, я готов к работе. На лицо и переднюю часть тела колдую малый алхимический щит, открываю банку с сырьём и начинаю. Действия простые – вынуть червя буковым пинцетом, лопатку – на доску, червя – на лопатку и тщательно расправить. Затем – палочковое Секо Вирми, от которого червь распадается на ровные кружочки нужной толщины. Вообще-то это заклинание группы Мультисеко, но Мульти можно опустить для краткости, потому что главное в заклинании – росчерк палочки, а толщину нарезки следует держать в уме.
Шлёп червя на лопаточку... ровняем... Секо Вирми... с лопатки в баночку, стряхнуть нарезку пинцетом... Хорошо. Следующий. Я разделывал червей одного за другим, испытывая удовольствие от тщательной неторопливой работы. Делов-то минут на двадцать, тоже мне отработка.
Черви закончились. Плотно закрываю банку с резаными червями, делаю Экскуро на банку из-под сырья и на использованные в работе инструменты. Убираю инструменты в шкаф, затем снимаю с себя щит, фартук и шапочку, возвращаю на места.
Пойти, что ли, отчитаться? Но тогда придётся уйти отсюда, а тут целый шкаф книг. Понятно, что редкие книги лежат не здесь, но мне пока и эти сойдут. Очень даже неплохая подборка.
Я увлёкся просмотром книг и забыл о времени. Трудно сказать, сколько бы я так просидел, но в конце концов дверь в ассистентскую открылась, и в проёме показался Снейп. Увидев, чем я занят, он нахмурился.
– Поттер, вы тут уснули? До отбоя полчаса, а вас не слышно. Где ваша работа?
– В банке на столе, профессор.
Пока он шёл к столу, я быстренько захлопнул книгу и поставил на место. Снейп поднял банку на уровень глаз и сквозь стекло стал рассматривать работу, иногда потряхивая компонент.
– Неплохо, Поттер, совсем неплохо. Вы чем нарезали сырьё?
– Секо вирми.
– А инструмент какой взяли?
– Буковый.
Декан удовлетворённо кивнул.
– Сколько времени вы потратили на работу?
– Примерно полчаса, вместе с подготовкой и уборкой.
– Почему не отчитались?
– Вы сказали, что это вся моя работа на сегодня, и я решил задержаться и немного почитать. В библиотеке бывает беспокойно, профессор.
– Десять баллов Слизерину. У вас способности к зельеварению, Поттер. И, видимо, интерес, судя по тому, сколько вы уже знаете и как прилежно вы вникаете в предмет.
После того, в каком контексте я вчера говорил «благодарю вас, сэр», у меня язык не повернулся сказать нечто подобное сейчас.
– Завтрашняя отработка в это же время, профессор? – сказал я вместо благодарности.
– Да, Поттер, а сейчас идите в общежитие. После отбоя ученикам не разрешается ходить по коридорам.
– До свидания, профессор.
Ну и ничего. Не съел. Ведь может наш декан вести себя нормально, если захочет.

Идя в общежитие, я размышлял о странном поведении декана. Не бывает хорошего зельевара без выдержки и терпения, а Снейп, как я уже слышал, считается хорошим зельеваром. Значит, при необходимости он может быть сдержанным, и если он бывает несдержан, то только потому, что не считает этого нужным. Или даже считает нужным быть несдержанным – видно, надо где-то пар спускать.
Со Снейпа мои мысли перескочили на предположение, на которое меня навёл разговор с Грейнджер. Кто я такой и откуда я взялся, я серьёзно задумался еще в больнице. Аккуратно повыспрашивав врачей, я узнал, что в результате тяжёлой болезни или травмы головы иногда бывает, что в человеке просыпается родовая память, и решил, что я и есть что-то вроде такой памяти, проснувшейся у ребёнка. Правда, врачи говорили, что прежняя память исчезает, а я помнил жизнь маленького Гарри до мельчайших подробностей, даже то, что ребёнок наверняка забыл. Но слишком уж приставать с такими расспросами я не мог, чтобы врачи ничего не заподозрили, и принял эту гипотезу как рабочую.
Затем выяснилось, что ребёнок плохо учился в начальной школе, а от оценок и кругозора зависел уровень средней школы, в которую меня возьмут. Поэтому я раскрутил Дурслей, которые всё еще были шёлковыми, на покупку научно-популярной литературы для старшеклассников, собираясь в конце лета пройти переэкзаменовку и повторное анкетирование, а также повторил материал начальной школы по старым учебникам и стал регулярно смотреть по телевизору новости и информационные передачи. За месяц я наверстал пробелы в знаниях Гарри и рассчитывал после переаттестации поступить в школу уровня А или хотя бы Б, но тут наступил мой день рождения и по мою душу явился Хагрид.
Полученные от Хагрида сведения перевернули мои дальнейшие планы. Оказывается, Гарри был потомственным магом, благополучно пережившим налёт злодея, в котором погибли его родители, и этим прославился. Глупо, конечно… нашли из-за чего возвести младенца в герои – у этих волшебников мозги вообще странно работают – но теперь это была моя реальность, и я стал готовиться уже к ней. Изучение новой реальности давалось мне легче, чем обычные знания, и я предположил, что моя сущность, заместившая маленького Гарри, тоже была сущностью мага.
С этим мнением я и приехал в Хогвартс, где на меня нахлынула масса всяких проблем. Надо было срочно принимать решения и приспосабливаться, мне было не до того, чтобы пересматривать до сих пор удовлетворявшую меня гипотезу. Но за неделю я выяснил, что сохранившиеся у меня знания слишком совпадают с преподаваемыми в Хогвартсе, а главный злодей, как выяснилось, тоже учился здесь. Вдобавок и Шляпа недвусмысленно намекнула мне, что я здесь не впервые. Труп злодея не был найден, он словно растворился в воздухе, и запросто могло получиться так, что какая-то часть его знаний вселилась в годовалого ребёнка – вряд ли это была вся душа, потому что злодеем я себя не ощущал.
После всего, что я здесь увидел и узнал, можно было и не в такое поверить. Значит, не помешало бы мне побольше узнать о жизни и личности этого самого злодея – не в ущерб делам насущным, но тем не менее...



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Воскресенье, 18.12.2011, 15:47
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:21 | Сообщение # 6
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
5.


В последующие дни я привыкал к Хогвартсу. Учился, писал обзоры, которые стали нам задавать – не сам, конечно, но самопишущему перу требовалось давать указания, что и как вписывать в обзор. Находил время, чтобы посидеть с компанией в гостиной. Мы стали собираться впятером – я с Ноттом, Малфой, Крэбб и Гойл. Оба парня звёзд с неба не хватали, но были далеко не такими тупыми, как прикидывались, с ними было интересно поговорить. Возраст тела всё-таки влиял на меня, и я стал получать удовольствие от обсуждения мальчишеских интересов. Малфой тащился от квиддича и всячески старался обратить меня в свою веру, но пока не преуспевал. Мне было интересно его послушать, не более.
Из развлечений в гостиной были только шахматы и книги. Художественная литература отсутствовала у волшебников как класс, зато здесь были очень популярны мемуары и записки очевидцев, вполне пригодные для того, чтобы составить по ним представление о культуре и истории волшебного мира. Судя по ним, волшебный мир заметно отставал в развитии от магловского и неуклонно приближался к черте, за которой начинается вырождение.
С деканом у меня сложились нейтрально-настороженные отношения. Снейп больше не третировал меня ни публично, ни с глазу на глаз, но было заметно, что он относится ко мне со сдержанной неприязнью и неохотно терпит моё присутствие. Тем не менее, он не упускал случая проверить мои познания и подкинуть баллов Слизерину за мой счёт. Видно, после того скандала он сделал для себя какие-то выводы и пересмотрел своё поведение со мной. Отработки продолжались, декан давал мне на них работу на полчаса-час по моим умениям, не стремясь загружать меня до самого отбоя.
В четверг после обеда нам предстояло первое занятие по обучению полёту на мётлах. Совместно с грифами, как обычно. Руководство школы, под предлогом улучшения отношений посредством совместных занятий, успешно проводило политику раздувания вражды между двумя основными противостоящими группировками. Трудно ведь подружиться, когда тебе постоянно тычут в лицо успехами противоположной стороны и снимают с тебя баллы у неё на глазах. Самым простым объяснением этому была бы политика «разделяй и властвуй», но, возможно, корни интриги крылись ещё глубже.
Метловождение у нас проходило во дворе. Преподавала его профессор Роланда Хуч. Тощая, жилистая, суровая, с замашками тренера по лёгкой атлетике и со свистком на шее, она приказала нам разобрать мётлы и положить рядком на поле. Из вступительной лекции мы узнали, что мётлы бывают ездовые, которые используют для поездок на небольшие расстояния, и спортивные, для игры в квиддич, которые мы прямо сейчас и будем осваивать.
– Встали рядом со своими мётлами, быстро! – рявкнула Хуч, договорив вступительную часть. – Вытяните правую руку над метлой и скомандуйте – «Подъём».
Метла сразу же послушалась меня, но, как ни странно, с этим справились не все. У Грейнджер метла лежала так же безмятежно, как и её магловские прототипы, у Лонгботтома – лениво покатилась в сторону. Пока Лонгботтом гонялся по полю за метлой, пока профессор гонялась за ним и сердито втолковывала, как правильно держать руку, Грейнджер, стоявшая неподалёку от меня, бочком подобралась ко мне.
– Поттер? – шёпотом окликнула она меня в спину. – Что делать?
– Просто поверь, что это не такая метла, к каким ты привыкла. Скажи себе, что эта метла может летать, может летать – и что она обязательно полетит, – шепнул я в ответ не оборачиваясь.
Наконец профессор Хуч добилась от Лонгботтома, чтобы он привёл метлу в готовность. Грейнджер к этому времени справилась сама и неверящим взглядом рассматривала свой девайс. Профессор показала, как правильно садиться на метлу и стала расхаживать вдоль ряда, поправляя ученикам посадку.
– Сейчас, по моему свистку, все вы с силой отталкиваетесь от земли, – объявила она, дойдя до конца ряда. – Немного откиньтесь назад и держите метлу параллельно земле, а когда подниметесь на несколько футов, слегка наклонитесь вперёд, чтобы спуститься.
Прозвучал свисток. Все начали подниматься, и только Лонгботтом взлетел свечкой. Он успел взлететь футов на двадцать, когда его руки от ужаса разжались и он шлёпнулся на землю. Его метла полетела дальше и скрылась в направлении Запретного леса.
– Всем приземлиться и слезть с мётел! – скомандовала Хуч и подбежала к мальчишке. Тот слабо зашевелился – значит, живой.
Я запоздало подумал, что у этих мётел нет никакой страховки. Видно, так у магов выглядит ускоренный естественный отбор.
Мы положили мётлы на землю и сбились в две группы по факультетам. Хуч осмотрела пострадавшего и объявила:
– Ничего страшного, у Лонгботтома только перелом запястья. Сейчас я отведу его в медпункт и вернусь, а вы ждите меня и не трогайте мётлы. Каждый, кто прикоснётся к метле – вылетит из школы!
Она помогла парню встать и повела его с поля.
– Эти грифы летают как мешки с картошкой – сверху вниз, – громко съязвил Забини, когда Хуч с Лонгботтомом скрылись из вида.
– Заткнись, Забини! – крикнула гриффиндорская близняшка Патил.
Чтобы наш задавака, да так и заткнулся…
– Зря обижаешься, Патил! – выкрикнул он в ответ. – На правду не обижаются!
Малфой в это время нашёл какой-то светлый полупрозрачный шарик величиной с небольшое яблоко.
– Это чьё? – обратился он к нам.
– Это напоминалка Лонгботтома, – сказала Паркинсон. – Утром сова принесла ему посылку в столовую, там было это. Грифы еще долго её расматривали.
Малфой пару раз подкинул шарик в руке, оглядывая окрестности с явным намерением во взгляде пристроить его куда-нибудь повыше. Он глянул на меня, приглашая приобщиться к забаве, я сделал едва заметное отрицательное движение головой. Малфой вопросительно приподнял бровь, я протянул руку за шариком. Промедлив мгновение, он отдал напоминалку мне.
Я подправил свою осанку и походку, чтобы выглядеть законченным аристократом, и с шариком в руке направился к грифам. На ходу я прикидывал, кому её отдать – Уизли директор не велит ссориться со мной, Финнеган вменяемый, девчонки точно на конфликт не пойдут. Значит, остаётся Томас Дин.
Подойдя к грифам, я добавил в аристократический коктейль немного снисходительности и протянул напоминалку Дину.
– Это ведь ваш Лонгботтом обронил? Будьте любезны, передайте эту вещицу ему.
Как я и предполагал, моё обращение взбесило Дина, к тому же у парня уже были ко мне счёты. Он на автомате принял напоминалку, но отпустить меня просто так он не смог.
– Ты! Малфоевская шавка! – вызверился он. – Тебе приказали, а ты и рад поноску таскать!!!
Я демонстративно, с подчёркнутым презрением, смерил парня с головы до ног и пренебрежительно изрёк:
– Ничего другого я здесь и не ожидал. Быдло не бывает благодарным.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и той же походкой пошёл обратно. Вспыльчивый парень не мог стерпеть, что последнее слово осталось не за ним, а кричать оскорбления мне в спину было бы глупо – и он кинулся в драку.
Я этого ожидал и, почувствовав движение сзади, сделал быстрый шаг вправо. Дин по инерции пролетел мимо меня, а я добавил ему с левой руки невербальным Ступефаем, из-за которого он упал и пропахал носом ещё футов двадцать, оказавшись почти у ног Малфоя. За те секунды, пока парень приходил в себя от удара о землю, я неторопливо переступил через него и встал рядом с Малфоем. Мы слегка развернулись друг к другу, коротко переглянулись и стали рассматривать лежащего Дина с таким видом, словно нам принесли материал для экспериментов, а мы решаем, заплатить те медяки, которые за него просят, или приказать сразу нести на помойку.
Дин с заметным усилием поднялся на ноги, вытер рукавом землю и кровь с лица.
– Дуэль, Поттер! Я требую дуэли!!!
– Он требует, Малфой. – Я поглядел на Малфоя, он на меня, мы оба слегка пожали плечами. – Дин, кто ты такой, чтобы я с тобой дуэлился, когда тебя следует просто выпороть? Удивительно, что ты и слово-то такое знаешь.
Уж если опускать, так по-взрослому…
– Всем стоять!!! – раздался резкий голос МакГонаголл. – Что здесь происходит?! Поттер? Дин? Малфой?
– Спросите у него, – я кивнул на Дина.
МакГонаголл устроила всем допрос с пристрастием, из которого уяснила, что мы с Малфоем, как примерные мальчики, нашли напоминалку Лонгботтома и отдали гриффиндорцам, а Дин за это нахамил нам и кинулся на нас с кулаками, а затем пытался вызвать меня на дуэль. Наши палочки были вне подозрений, полёт Дина вдоль земли никак не связали с движением моей левой руки. Мы остались чисты, а с грифов списали двадцать очков за драку.
После метловождения я направился в библиотеку. К завтрашним занятиям готовиться было не нужно, и я собрался наконец узнать, нет ли в библиотеке старых газет времён гибели моих родителей. Подшивка нашлась, я сел с ней в дальний угол и стал просматривать.
Нападение совершилось в Хеллоуин, газетные статьи вышли на следующий день. Портреты моих родителей в траурных рамках были опубликованы на первой полосе. А над ними, самым крупным планом, красовалась фотография полуторагодовалого карапуза с зелёными глазами, чёрным торчащим пушком на голове и шрамом в виде молнии на правой стороне лба. Карапуз восседал на руках у Хагрида и сосредоточенно таращился в кадр – наверняка разглядывал что-то незнакомое и блестящее в руках у дяди напротив. Фотография была дневная.
– Поттер?
Я узнал голос, прозвучавший у меня над ухом.
– Ну что тебе, Грейнджер?
– Спасибо тебе.
– Не за что.
– Без твоей подсказки у меня так быстро не получилось бы. Я думала, что метлу надо как-то взглядом поднять, что ли…
– Могла бы у своих спросить. – Я понял, что от разговора с настырной девчонкой не отвязаться, и оторвался от газеты.
– Я не люблю у них спрашивать. Они или ничего не знают, или смеются над моими вопросами. Такая зубрилка, говорят, а такие пустяки спрашиваешь. А если и начинают объяснять, у них всё равно ничего понять нельзя.
– Грейнджер, я вообще не понимаю, как тебя занесло в Гриффиндор. Тебе самое место на Равенкло.
– Ну… ведь говорили же в поезде… Сейчас… – она поискала поблизости стул и подсела ко мне. – Я спрашивала у всех, какой факультет самый лучший, и мне сказали, что Гриффиндор.
– А подумать? Шляпа сказала, что в Грифиндор идут храбрые, в Слизерин хитрые, в Равенкло умные, а в Хаффлпафф верные. Ты умная девчонка, вот и шла бы в Равенкло.
– Но Гриффиндор так хвалили, а я не считаю себя робкой, я и подумала…
– Неправильно подумала. Могла бы и вспомнить, что пустая бочка громче звенит. Храбрость сама по себе мало чего стоит, она гораздо ценнее в паре с умом, хитростью или верностью. В Гриффиндор имеет смысл идти, если у тебя больше ничего за душой нет, кроме храбрости.
Глаза Грейнджер распахнулись – она опять переживала момент истины.
– Но теперь уже ничего не изменишь… – расстроенно прошептала она.
– Значит, приспосабливайся. Учебная программа на всех факультетах одинаковая, а выжить везде можно.
– Так уж и везде…
– Если бы ты пожила у моих родственников, ты и сама бы так думала.
По глазам Грейнджер было видно, что она непрочь расспросить меня о родственниках, но собственные проблемы сейчас беспокоили её больше, чем мои.
– Я попробую. А можно мне спрашивать у тебя, если мне что-то будет непонятно?
– Только с одним условием – по возможности с глазу на глаз. И если тебя спросят, где ты это узнала, никогда не ссылайся на меня. Мои слизеринцы этого не поймут.
– Хорошо. – Грейнджер обрадованно кивнула. – Ты ко мне тоже обращайся, если понадобится. Вот почему ты эту напоминалку отдал Дину, а не мне? Я никогда бы тебе не нагрубила.
– Именно поэтому.
Девчонка непонимающе уставилась на меня. Затем в её взгляде что-то прояснилось.
– Ты специально отдал напоминалку Дину, потому что знал, что он поссорится с тобой?!
– Не знал, но предполагал. Понимаешь, Грейнджер, тренерша оставила нас минут на двадцать, не меньше. Задиры есть и у нас, и у грифов, значит, ссора всё равно состоялась бы. Моё влияние в группе не настолько велико, чтобы удержать от глупостей Забини или Малфоя, но я мог направить события как нам надо. Пришлось разрулить ситуацию так, что грифы оказались в дерьме, а мы в шоколаде, потому что всё шло к тому, что будет наоборот. Даже если бы Дин не бросился в драку со мной, всё равно я сделал так, что он первый начал.
– Ты так откровенно об этом рассказываешь…
– А это никакой не секрет. Все всё видели. Все всё знают и понимают. Придраться не к чему.
Грейнджер некоторое время сидела молча и обдумывала мои слова.
– Ты настоящий слизеринец, Поттер! – разродилась она наконец.
– Это оскорбление или комплимент?
– Это факт. Теперь я поняла, чем отличаются слизеринцы от гриффиндорцев, а до сих пор только думала, что понимаю.
– Не всё так просто и очевидно, Грейнджер… Понимание можно и нужно углублять всю жизнь.
Грейнджер задумчиво кивнула.
– А ты что сегодня читаешь? – полюбопытствовала она.
– Старые газеты. Надо же наконец узнать, что писали о гибели моих родителей.
Девчонка привстала со стула и стала рассматривать фотографии в газете.
– Ой, это вот ты такой маленький? Какой симпатичный… А это твои родители, да? Слушай, какая у тебя мама хорошенькая!
– Грейнджер, уймись наконец, а то рассержусь.
– Я же ничего плохого не сказала.
– Грейнджер, мне хотелось бы сегодня просмотреть эту кучу газет. Уверен, что и тебе есть чем заняться. Мы с тобой поболтали достаточно – давай наконец займёмся делами. Если тебя интересуют эти газеты, можешь взять их потом и посмотреть.
– Ну вот, опять ты меня гонишь…
– Тебе и без меня на своём факультете нелегко. Если грифы заметят, что ты со мной общаешься, они тебе вообще житья не дадут.
– Так это ты обо мне заботишься… – девчонка благодарно воззрилась на меня.
– О себе, но у тебя те же проблемы. Добром прошу – отстань.
– Ладно-ладно. Но не забудь, ты обещал.
Отцепилась наконец. Жалко, что эти газеты посмотреть больше негде – выносить из библиотеки их не дают, да и в общежитии на виду у всех таскаться с ними не хочется. Пусть лучше будет одна Грейнджер, чем целый Слизерин.

Еще с больницы я замечал, что мало эмоционален по сравнению с другими людьми. Нет, когда я оказывался в острой ситуации, вроде истории с кошкой или конфликта с деканом, я испытывал все соответствующие эмоции сполна. Но стоило адреналину прогореть, и я становился ненормально спокойным, словно мне не досталось частички души, отвечающей за мельтешение чувств. У меня полностью отсутствовала эмоциональная рябь, которую у других вызывают всякие «а вдруг» и «а если». Нет – значит, нет.
Только что с Грейнджер я испытывал сложную смесь досады и сочувствия. Я понимал, что здесь ей одиноко и что не настолько она ужасна, чтобы заслужить всеобщее отчуждение, поэтому не прогонял её всерьёз. Скорее уж я вёл себя как старая ворчливая бабушка, и девчонка инстинктивно чувствовала, что в глубине души я отношусь к ней неплохо. Она была энергичной, она была общительной, ей требовалась компания, а я был единственным, кто не отворачивался от неё.
Но сейчас Грейнджер ушла, и во мне воцарилась полная тишина. Словно эта девчонка приснилась мне мгновение назад и навеки канула в прошлое.
Что-то похожее я ощущал и в отношении родителей маленького Гарри. Я не знал их – и их не существовало для меня. Я вообще не испытывал потребности в родителях, словно сто жизней подряд был сиротой. С газеты на меня смотрела очень миловидная, но в целом очень заурядная молодая женщина, отец был ей под стать – беспечный жизнерадостный хлыщ, не знающий ни трудностей жизни, ни отказа в развлечениях. Они выглядели гармоничной парой.
Подробности налёта в газетах почти не описывались. Мне показалось подозрительным, что Дамблдор очень вовремя прибыл на место события – когда мои родители уже погибли, а я еще не успел сгореть вместе с остатками семейного дома. Не менее подозрительным выглядело и то, что газеты уверенно заявляли о гибели Неназываемого, хотя очевидцев там не было и его труп так и не нашли, потому что вряд ли по горке пепла, которую выдавали за прах Вольдеморта, можно было что-то опознать. С чего вдруг возникла уверенность, что он не сбежал с места происшествия, вызывало у меня полное недоумение.
Больше всего газеты свистели обо мне, хотя уже через сутки я был отправлен к Дурслям. Упивающихся понемногу отлавливали – и при каждой их гибели, каждой поимке, каждом судебном процессе неизменно подчёркивалась роль Мальчика-Который-Выжил. Каждый год в газетах сообщали о дне рождения этого необыкновенного мальчика, никакой Хеллоуин не обходился без заметки о великом историческом событии с Мальчиком в главной роли. Складывалось впечатление, что вокруг моей персоны вёлся жёсткий целенаправленный пиар. Имена авторов я запоминать не стал – папарацци так подолгу не живут.
Откуда взялся этот Тёмный Лорд и кем он был до того как потемнел, в газетах не было ни слова. Значит, нужно было искать другие источники.
Перед следующим занятием по зельеварению Грейнджер завязала волосы в хвост и спрятала их под красивую цветную косыночку. Снейп сначала оторопел, а затем поставил пять баллов Гриффиндору, потому что «впервые вижу, что у кого-то из учеников хватило ума самому додуматься прикрыть волосы». Грейнджер хотела что-то сказать, затем покосилась на меня. Я сделал отрицательный жест головой, она понимающе кивнула и промолчала.
О моих отработках у Снейпа знали только на нашем факультете, я не проболтался о них даже для того, чтобы отвязаться от Грейнджер, которая взяла обыкновение узурпировать некоторую долю моего времени, проводимого в библиотеке. Отработка у декана состоялась и в субботу. В этот вечер он впервые дал мне приготовить ингредиенты для усиленного обезболивающего зелья, которого не было в учебной программе. Видно, это было нужно ему самому, потому что он не ушёл как обычно, а остался в ассистентской с книгой и потихоньку наблюдал за моей работой. Я не спросил декана, зачем ему нужны эти ингредиенты, но работу выполнил как обычно, безукоризненно. Когда я уходил, то Снейп сказал, что в воскресенье отработки не будет, чтобы я мог присутствовать на факультетском собрании, но с понедельника я должен был явиться в зельеварню как обычно.
В воскресенье днём меня опять пригласил Хагрид. Когда я пришёл, там уже сидели Уизли-младший и ещё почему-то Лонгботтом. Хагрид долго рассказывал нам о том, какое безопасное место Хогвартс и как надёжно в нём прятать вещи наподобие той, которую чуть не украли из Гринготса. Я пытался выведать у него что-нибудь ещё о гибели родителей, но не узнал ничего нового. От булок, разумеется, отказался.
Когда мы возвращались втроём, Уизли всю дорогу обстоятельно втолковывал мне, что эта вещь теперь в Хогвартсе и что она наверняка хранится где-то в том коридоре, куда не велели ходить. Я не реагировал никак, и рыжий наконец сказал, что было бы очень интересно пробраться туда и посмотреть на эту вещь.
– Проберись, потом расскажешь, – равнодушно отозвался я. Мы вошли в здание школы и разошлись в разные стороны.
За две недели я составил представление об учебных предметах и о качестве их преподавания. Если заклинания, трансфигурация и гербалистика преподавались неплохо, то преподавание остальных предметов оставляло желать лучшего. Астрономию мы изучали в полном отрыве от остальных наук, истории магии как учебного предмета, можно сказать, не существовало. Во время лекций по ней я просматривал другие учебники, но с большей пользой мог бы сделать то же самое в библиотеке. Там меня по крайней мере никто не пытался усыпить.
Декан, без вопросов, был знающим зельеваром, но эти знания нужно было еще суметь получить. Как педагог Снейп был меньше чем ноль, любви к предмету у него невозможно было перенять. Он был пристрастен, имел обыкновение запугивать класс и изводить учеников придирками. Если у ребёнка прежде не было других наставников по зельеварению, он почти наверняка получал на уроке пожизненное отвращение к этому предмету.
Защита от тёмных искусств была отдельной песней. Я и не предполагал, что к преподаванию такого важного предмета можно допустить одержимого, но тем не менее так и оно было. Мелкие непроизвольные движения зрачков и подёргивания мышц профессора Квиррела однозначно говорили об одержимости, а сильное заикание только ухудшало диагноз. Я сначала подумал, что неумеренное потребление чеснока было следствием начинающегося распада личности одержимого, но когда профессор Квиррел пару раз оказался поблизости от меня, сквозь чесночный запах пробился какой-то другой, заставивший меня заподозрить, что чеснок используется как маскировка.
И еще меня настораживало, что при желании я всегда мог почувствовать, где именно находится профессор Квиррел. Подобный феномен не мог не заинтересовать меня, и я спросил о Квирреле у Даркмура, который сообщил мне, что профессора взяли на работу в начале этого лета. Тогда Квиррел выглядел не так убого, но летом он съездил в Трансильванию и вернулся оттуда уже таким. И вообще, по словам Даркмура, преподаватели на этой должности больше года не задерживаются, так как она проклята Неназываемым.
С понедельника я начал отработку у Филча. Старый завхоз по ночам исполнял обязанности сторожа, поэтому в первой половине дня он спал, пропуская завтрак и появляясь в столовой только в обед. Это был кряжистый старик с толстым красным носом и седыми волосами до плеч, одевался он как фермер конца прошлого века. Когда я пришёл к нему в положенное время, Филч удивился, сказав, что его никто не предупреждал.
– Прислали бы оболтусов постарше, – посетовал он. – Мистер Поттер, даже и не знаю, что вам предложить.
– А что надо делать?
– Мешки надо перетаскать. Осень сейчас, мы овощи закупаем, картошку. Третий день как переслали, так и лежат.
– Давайте посмотрим, вдруг получится.
Филч повёл меня к мешкам, решив, что мне проще показать их, чем уговаривать. Как он объяснил мне, пока мы шли туда, в Англии есть закупочные агенты, которые поставляют в Хогвартс продукты через специальную транспортную сеть. Грузовой камин стоял в отдельной комнате, которая почти вся была заставлена мешками с морковкой и капустой, здесь же стояла каталка наподобие тех, на которых развозят туши и мешки с продуктами в магловских магазинах.
– Я, наверное, смогу помочь с погрузкой и разгрузкой мешков, – предложил я, осмотрев поле деятельности.
– Мистер Поттер, они тяжёлые.
– А я вот так. Вингардиум Левиоза.
Повинуясь движению моей палочки, мешок поднялся в воздух и улёгся на каталку. Говорят, что невозможно отлевитировать магией вес, который не поднимешь собственными руками, но это во многом зависит ещё и от способностей мага. Перенести мешок на каталку мне было нелегко, но посильно.
Филч повёз каталку на место. По пути мы миновали хогвартскую кухню, а дальше по коридору располагались с одной стороны каморки домовиков, которых здесь обитало около сотни, а с другой – кладовые для белья, продуктов и других необходимых школе вещей. По словам завхоза, на продуктовые кладовые еще Салазаром были наложены заклинания постоянного стасиса, поэтому продукты в них не портились.
Так мы проработали около двух часов – я нагружал и разгружал каталку, а Филч отвозил её. К десяти вечера все мешки были перевезены и уложены на места. Моя работа была тяжёлой, я сильно устал, хоть и не жаловался. Заметил это и Филч.
– Вижу, вы утомились, мистер Поттер, – сказал он, когда мы уложили последний мешок.
– Ничего страшного, мистер Филч.
– Знаю я вас, колдунов… Если колдун весь бледный и у него глаза ввалились – вот прямо как у вас, мистер Поттер – значит, он здорово выложился.
– Это работа, мистер Филч, а на работе устают.
– Идёмте, мистер Поттер, выпьем чайку, и вам полегчает. Хороший чаёк, цейлонский.
Я давал зарок не брать здесь ни у кого угощение, но это было другое дело. Я работал вместе с Филчем, я реально помог ему и заслужил право разделить с ним его вечерний чай. И еще мне нравилось, что я был для него только тем, что он видел перед собой – не будущим лордом Поттером – потомком Гриффиндора и наследником огромного состояния – не сыном своих родителей и не Мальчиком-Который-Выжил, а обычным мальчишкой-колдуном, который помог ему с мешками.
Завхоз привёл меня в свою каморку, крохотную, как у домового эльфа. Стол, кресло, кровать, на которой сейчас дремала миссис Норрис, еще один стол, где стояла тренога наподобие алхимической, только вместо котла в ней устроился чайник. Над столом была пристроена полка, вмещавшая всё личное имущество Филча – несколько чашек с ложками, початую пачку чаю, простенькие стеклянные вазочки с конфетами и пряниками и тоненькую книжку «Детская магия» по которой маги обучают детей дошкольного возраста. На полу у двери стояли две кошачьих мисочки – для еды и питья.
Филч был сквибом, но у него была своя палочка, и несколько простейших заклинаний он знал. Как я сегодня видел, он мог колдовать Люмос и разжигать волшебный огонь под треногой. Я сел в кресло, куда мне на колени тотчас же перебралась миссис Норрис, а Филч поставил чайник на огонь и ушёл куда-то с кошачьей мисочкой. Вернулся он с мясом для кошки и стулом для себя.
– Прошу вас, миссис Норрис, – сказал он кошке, поставив мисочку на прежнее место. Та спрыгнула с моих колен и неторопливо взялась за мясо, а Филч стал выставлять на стол вазочку с дешёвыми старушечьими карамельками, печеньица, колотый щипцами сахарок и пустые чашки с блюдцами в цветочек. Чай он заварил в маленьком фаянсовом чайнике – отличный, кстати, чай, цейлонский оранжевый пекое – выждал пару минут и разлил его по чашкам.
Мы пили крепкий чай и прикусывали карамельками. Миссис Норрис поела и вернулась ко мне на колени, свернулась клубочком и замурлыкала. Никогда еще у меня не возникало такого ощущения дома и домашнести – словно я гостил у старого дедушки-фермера. Мы допили чай, я поблагодарил Филча за угощение.
– До свидания, мистер Филч.
– До свидания, мистер Поттер.
Была осень, и Хогвартс запасал овощи на год. Всю неделю я помогал Филчу с переноской овощей в школьные хранилища, а после работы мы с ним пили чай. Наверное, на всю жизнь я запомню эти вечерние чаепития у Филча, с миссис Норрис на коленях.
Кроме помощи Филчу, у меня прорисовались и другие обязанности. По средам у нас была астрономия – после обеда лекция, а ночью практика. Наша астрономия была с астрологическим уклоном, её данные использовались в зельеварении и гербалистике, а на старших курсах должны были стать основой для астрологических предсказаний. Профессор Аврора Синистра отлично знала свой предмет и именно по этой причине не разжёвывала нам мелочей, оставляя их на додумывание.
Это оказалось камнем преткновения для Миллисент Буллстроуд, которая могла выучить и даже понять учебный материал, но не додумать что-то самостоятельно. Как-то во вторник днём никого из старших в общежитии не оказалось, и она подошла ко мне с вопросом по астрономии, не найдя в прошлой лекции ответа на то, почему нельзя увидеть Венеру на небе в полночь. Пришлось взять лист пергамента и подробно, с рисунками, объяснить ей, что такое законы Кеплера, эклиптика, гелио- и геоцентрическая системы координат, а напоследок – чем отличается наблюдаемое движение внешних и внутренних планет Солнечной системы.
Пока я объяснял, пришёл Малфой со спутниками. Свободных спален в общежитии было достаточно, поэтому он занимал отдельную на правах сына высокопоставленной особы. Малфой ушёл к себе и вскоре вернулся в гостиную с брошюрой по квиддичу, а Крэбб и Гойл остановились послушать нас с Миллисент, да так и досидели до конца объяснения. Под конец они настолько заинтересовались, что тоже стали задавать вопросы. Закончил я, когда счастливая Миллисент сказала, что вот теперь она точно всё понимает и больше не боится завтрашнего опроса.
С этого дня она стала регулярно обращаться ко мне за помощью в учёбе. Я сразу сказал ей, чтобы она не стеснялась задавать глупые вопросы и останавливала меня, если перестаёт понимать материал. Крэбб и Гойл нередко присоединялись к ней.
– Ты очень хорошо объясняешь, Гарри, – сказала Миллисент как-то. – Ты всё говоришь по делу и ты очень спокойный, не то что наши профессора. Они у нас сплошные психи и чудики.
И мало кто из нас не согласился бы с её оценкой нашего преподавательского состава.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Суббота, 03.09.2011, 15:29
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:22 | Сообщение # 7
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
6.


Дни шли, становилось всё холоднее и холоднее. Наконец наступил конец октября, а вместе с ним и Хеллоуин. В день праздника у нас отменили утреннюю лекцию, а зельеварение поставили вместо неё на первую половину дня. Накануне, на метловождении, Томас Дин рисовался перед однокурсниками и свалился с метлы, повредив при этом локоть и попав на день в больничку, поэтому младший Уизли сегодня остался без пары. Снейп временно подсадил парня к Грейнджер, чтобы тот помогал ей, но рыжий оболтус умел только мешать и надоедать, поэтому зелье они сварили не на обычное для Грейнджер «превосходно», а всего лишь на «выше ожидаемого».
После урока расстроенная девчонка стала выговаривать ему, но Уизли, для которого и «выше ожидаемого» было подарком судьбы, искренне не понимал, чего эта заучка расшумелась.
– Грейнджер, ну ты и зануда, – ругнулся он в сердцах. – Ты просто ненормальная, ты давным-давно на этой учёбе свихнулась! Неудивительно, что с тобой никто не только дружить, но и разговаривать не хочет!
Под «никто» Уизли понимал в первую очередь себя и ещё пару-тройку таких же оболтусов, но девчонка почему-то приняла это близко к сердцу. Её глаза налились слезами и она чуть ли не бегом выбежала из зельеварни.
Праздничный ужин в этот день начался на час раньше. Старосты построили нас и повели на праздник. В коридор перед банкетным залом наш факультет прибыл одновременно с грифами, и неподалёку от нас с Ноттом оказались две известных гриффиндорских сплетницы, Браун и Патил. Они обсуждали Грейнджер, которая спряталась в заброшенном женском туалете на первом этаже и ревела там с самого обеда.
Бедная девчонка была ничем не виновата. Если кто-то и был виноват, то её родители, которые ради своего удобства научили её слушаться старших, но не научили находить общий язык со сверстниками. Я понимал, насколько тяжело ей приходится здесь, особенно в компании тупых раздолбаев с полицейского факультета. Мне просто стало её жалко.
– Нотт, я в туалет забыл зайти, – сказал я приятелю, который тоже прислушивался к девчонкам. – Если что, скажешь, что я вернусь минут через пятнадцать.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и поспешил на первый этаж, где находился заброшенный женский туалет. А заброшен он был из-за того, что здесь обреталось привидение и девочкам не нравилось справлять свои нужды в его присутствии.
Я открыл дверь и заглянул внутрь. Пусто. Я вошёл и прикрыл за собой дверь.
– Грейнджер?
Из дальней кабинки донеслось короткое торопливое шмыганье носом, сменившееся настороженной тишиной.
– Грейнджер, выходи. Тут все свои.
Тишина.
– Грейнджер, я знаю, что ты тут. Патил и Браун сплетничали о тебе, а я случайно услышал. Выходи.
Тишина.
– Грейнджер, я знаю, что ты тут с обеда и уже устала реветь. Выходи.
Тишина.
– Грейнджер, я знаю, что ты вся в соплях, что у тебя глаза красные и нос распух. Выходи и умывайся, раковина рядом.
Тишина.
– Грейнджер, я дам тебе свой носовой платок, если твой уже мокрый. Приоткрой дверь, я просуну его в щель.
Тишина.
– Грейнджер, может, я и вправду вошёл не вовремя? Я могу выйти на пять минут, пока ты свои дела доделываешь.
– Давай платок, – тихо донеслось из кабинки, и дверь приоткрылась.
Я просунул туда свой носовой платок и стал ждать. Вскоре из туалетной кабинки вышла зарёванная Грейнджер, комкающая в руках мой платок. Я забрал у неё платок и кивнул на раковину.
– Повернись-ка сюда… – сказал я, когда Грейнджер умылась. Она не спешила разворачиваться ко мне, а так и стояла перед раковиной с потупленным лицом.
– Я же сказал – тут все свои, – я взял её за плечо и легонько развернул к себе. Грейнджер сопротивлялась, но вяло. – Поверни ко мне лицо и зажмурься.
Левой ладонью я стал водить круговыми движениями перед её лицом. Сам затрудняюсь объяснить, что именно я делал, но её зарёванное личико просыхало, а с носа проходила краснота и отёчность.
– Тепло… – с вялым удивлением пробормотала Грейнджер.
– Вот и всё. Открывай глаза и принимай работу.
Я развернул её к зеркалу. Грейнджер посмотрела на своё отражение, хлопнула глазами и ещё раз посмотрела. В зеркале отражалось свежее девичье личико, без малейших следов длительного плача.
– Поттер, – любознательность пересилила в ней горе. – Это что за волшебство? Ты как это сделал? Научишь?
– Бытовая беспалочковая магия. Как сделал, не знаю. Само получилось.
– Поттер, ты как всегда… – с возмущением выдохнула Грейнджер. Вот и замечательно – пусть сердится, пусть удивляется, главное, что она отвлеклась от своей обиды.
– А теперь давай поговорим. Можешь ты объяснить мне, что тебя так задело?
– Рон… Он сказал, что я ужасная зануда и что со мной никто дружить не хочет… – Она шмыгнула и приготовилась опять зареветь.
– Стоп-стоп-стоп… всю работу испортишь. Грейнджер, слушай сюда, и очень внимательно. Для начала скажи, зачем тебе нужна дружба с этим рыжим Уизли?
Девчонка склонила голову набок и серьёзно задумалась.
– Не знаю… может, и ни за чем. У меня и прежде… там… друзей не было. Но там у меня был дом, родители, а здесь я совсем одна…
– А почему у тебя там друзей не было?
– Ну… я не знаю…
– Подсказать?
Она коротко кивнула.
– Смотри, у тебя очень хорошо получаются отношения с родителями и учителями. Старшие говорят тебе, что ты должна делать, ты старательно выполняешь это – и ваши отношения прекрасны. Так.
– Так.
– Это схема отношений как бы снизу вверх – сверху вниз, между старшими и младшими. Тебе известно, что это правильная схема, и ты переносишь её в отношения со сверстниками. Они знают меньше, чем ты, они стараются меньше, чем ты, поэтому ты относишься к ним как старшая – даёшь указания и ожидаешь прилежного выполнения. Но твои сверстники не считают тебя старшей, понимаешь?
– Ну…
– Со сверстниками нужно строить равноправные отношения. У каждого из них свои недостатки, но воспитывать их – не твоё дело. Либо вы принимаете друг друга такими как есть, либо не принимаете. Это ты поняла?
Грейнджер не отвечала. Я ждал.
– То есть, чтобы ко мне относились лучше, я не должна делать им замечания? – спросила наконец она. – Но ведь они всё делают неправильно, кто-то же должен говорить им…
– Вот кто должен, тот пусть и говорит. А себе ты скажи раз и навсегда, что это не твоё дело – воспитывать всяких идиотов, на это преподаватели есть. Пусть идиоты сами нарываются и сами расхлёбывают. Если ты будешь воспитывать их, ты только испортишь со всеми отношения, но ничего этим не добьёшься.
– Но тогда они нахватают штрафных баллов, и факультет скатится на последнее место…
– Да какое тебе дело, куда скатится этот долбаный факультет! Ты им недовольна, тебя там не понимают, никто там с тобой не дружит. Что они заслужили, пусть то и получают. Пойми, ты не удержишь весь мир на своих плечах! Делай как должно то, что зависит только от тебя, а на остальное забей.
– Но баллы…
– Дались тебе эти долбаные баллы! Кому они нужны, кроме преподавателей?
Грейнджер слушала меня внимательно и серьёзно, её глаза уже не были на мокром месте.
– Поттер, но ты сам…
– А что я? Я в таком же положении, как ты, но меня никто не обижает.
– Я же вижу, что ты стараешься не только для себя, но и для своего факультета.
– Да, я стараюсь, мне приходится. Нас в школе сорок три, а грифов шестьдесят девять. Но я от наших никогда ничего ни с кого не требовал. Только с себя.
Снова наступила пауза. Грейнджер уставилась в пол и задумалась, я стоял и ждал, когда она наконец что-нибудь осмыслит.
– Знаешь, я поняла! – воскликнула она, когда я уже отчаялся дождаться. – Делать для себя и для всех, но требовать только с себя.
– Правильно. – Я улыбнулся ей. – В качестве бонуса я, так и быть, скажу тебе, в чём сила аристократа.
– В чём? – мгновенно заинтересовалась Грейнджер.
– Сила аристократа – это его несгибаемый дух. Но не только… Если аристократ сам не захочет обидеться, его невозможно обидеть. А знаешь, почему? Потому что он считает обидчиков недостойными его обиды. Вот смотри – ты с этим рыжим Уизли даже дружить не хочешь. Ты знаешь, что он трепло, лодырь и тупица, но его мнение тебя почему-то задело. Да мне и в голову не пришло бы расстраиваться из-за того, что какой-то дурацкий Уизли считает меня занудой!
Грейнджер неуверенно улыбнулась. Вот и замечательно.
– А теперь, в качестве дополнительного бонуса, давай немного побудем аристократами. Делай всё, что я скажу… Выпрями спину… внимание сюда, – я провёл ей пальцами там, где шея переходит в спину. – Плечики назад… нет, поменьше… так, опусти их… расслабь… голову поставь так, словно она подвешена за макушку… шею вытяни, совсем чуть-чуть, без лишнего напряжения… локоточки так… Миледи, взгляните в зеркало – разве вы не прекрасны?
Грейнджер повернулась к зеркалу. Она успокоилась и порозовела, её глаза заблестели, поэтому из зеркала на неё глянула хорошенькая девочка с воистину королевской осанкой.
Я отвесил ей светский поклон и распахнул перед ней наружную дверь туалета.
– Миледи, прошу вас!
Грейнджер вышла мимо меня в коридор, неплохо держа осанку. Я вышел следом и подставил ей локоть. Поколебавшись мгновение, девчонка взяла меня под руку. Она была на полголовы выше, но меня это не смутило.
– А теперь, миледи, прогуляемся по моему родовому замку, – Я неторопливо вел Грейнджер по коридору, она подстраивалась под мой шаг. – Посмотрите, миледи, как пустынны и таинственны эти коридоры… как загадочно и многозначительно их молчание… – Я вошёл в роль, меня несло. – А знаете, миледи, сегодня особенный день. Сегодня мистический праздник, когда все тёмные силы просыпаются, когда наверх из подземелий выходят злобные чудовища. Но самое особенное, миледи – сегодня я имею честь сопровождать вас. Сегодня вы сделали меня счастливейшим из смертных, благосклонно согласившись пойти со мной на бал… – Я положил свою руку на её пальчики, опирающиеся на мой локоть, и доверительно прошептал: – А каждого рыжего, кто посмеет омрачить вашу ослепительную улыбку, я сегодня же прикажу выпороть на конюшне.
Грейнджер остановилась, в её обращённом на меня взгляде запрыгали весёлые огоньки, и она рассмеялась, расслабленно и счастливо.
– Поттер, ты… ты просто неподражаем!
Мы стояли в коридоре, смотрели друг на дружку и хохотали.
– Пошли на банкет, а то там всё съедят, – я взял её за руку и повёл за собой. – Заходишь первая и идёшь на своё место, я войду минуты через две после тебя.
На полпути к залу со стороны Грейнджер оказалась лестница, ведущая в коридор из подземелья. Девчонка вдруг ойкнула и остановилась, заглядывая туда.
– Поттер, ну ты и напророчил… – изумлённо пробормотала она. – Оттуда тако-ое лезет…
– Какое? – Я тоже заглянул на лестницу и увидел поднимающегося по ней огромного тролля с дубиной. Чудовище не замечало нас – оно смотрело себе под ноги, выбирая, как ставить лапищи на слишком маленькие для него ступени.
– Может, это часть представления для праздника? – предположил я, меньше всего ожидая, что по нашей школе свободно разгуливают злобные тролли. – Шутка такая…
В этот миг тролль поднял голову и увидел нас. Зарычав, он кинулся к нам по лестнице, от него веяло такой злобой, что мне мгновенно стало не до шуток.
– Быстро беги в зал и зови подмогу, – скомандовал я девчонке. – Я задержу его.
– Поттер, я тебя не оставлю! Бежим вместе!
– Ты с ума сошла, там полный зал народа!
– Но…
– Ты еще здесь?! – рявкнул я.
Грейнджер помчалась вниз по коридору. Тролль успел взобраться по лестнице почти до верха. Я выхватил палочку.
Ступефай!
Тролли устойчивы к магии, но толчок был неожиданным. Чудовище потеряло равновесие и закувыркалось по лестнице до самого низа. От ушиба оно озверело ещё больше и помчалось ко мне на четвереньках, удерживая дубину в одной из передних лап.
Ступефай!
Тролль только чуть-чуть покачнулся. На четырёх точках он был устойчивее.
Петрификус Тоталус!
Никакого эффекта.
Эверта Статум!
Ничего. Тролль снова добрался почти до самого верха, и я отступил от лестницы по коридору в том направлении, куда побежала девчонка. С лестницы в коридор вывернулся тролль.
Пиро!
Тролля обдало огнём, но он только затряс башкой и чихнул. Я выиграл полторы секунды.
Ступефай!
Тролль приостановился. Ещё полторы секунды. В голове, как назло, вертелась только всякая хрень вроде Мелофорса. Я пятился, тролль наступал.
Конфундус!
Ноль внимания.
Ступефай!
Пиро!
Тролль взмахнул дубиной. Я увернулся и отпрыгнул назад.
Ступефай!
Секо вива!
На шее у тролля образовался небольшой порез, оттуда потекла густая тёмная кровь. Эдак его полдня пилить, надо что-то помощнее. Тролль взревел и снова замахнулся на меня дубиной. Я снова отпрыгнул.
Ступефай!
Диффиндо!
Рана на шее тролля увеличилась, но всё равно он меня еще десять раз убить успеет. Надо что-то порадикальнее, ведь есть же заклинания для разделки троллей! Ага, оно!
Секо Тролблэйдо! – и горизонтальный росчерк палочкой.
Жёлтое призрачное лезвие пролетело сквозь шею тролля, как сквозь масло. Не поняв еще, что с ним произошло, тролль снова взмахнул дубиной, и от резкого движения его голова отвалилась. Она покатилась на меня, я отскочил. Туловище по инерции сделало несколько шагов вперёд и упало. Из срубленной шеи хлестал поток крови и быстрыми ручейками устремлялся вниз по коридору. Неужели всё?
Я стоял с опущенной палочкой, глядел на тушу тролля и осознавал, что выжил чудом. Сзади послышался звук бегущих ног.
Я повернулся назад. Ко мне подбегали МакГонаголл, Снейп, а позади них Грейнджер и ещё десяток старшекурсников. Дальше по коридору сюда бежала ещё толпа.
Увидев, что тролль убит, замдиректора остановилась и впилась в меня суровым взглядом.
– Поттер! – её голос не предвещал ничего доброго. – Что ты тут делаешь?
А то она не видит… Мерлин, этот мир полон идиотов.
– В туалете был, вот что, – мрачно буркнул я. – Я думал, у вас тут крысы, а у вас тут тролли.
Грейнджер подбежала ко мне, схватила меня за плечи и уставилась мне в лицо.
– Поттер, ты живой? Ты же весь белый!
– Нет, я очень мёртвый и мантия у меня очень чёрная. Грейнджер, не задавай глупых вопросов. Ты шла с той стороны коридора и увидела, что на меня напал тролль, ясно? – скороговоркой добавил я, приглушив голос.
Девчонка понятливо кивнула.
Прибыла вторая группа поддержки, с Дамблдором и Флитвиком. Директор, увидев, что никто из детей не пострадал, окинул поле боя благостным взглядом и посетовал, что погиб такой экземпляр… Мерлин, и этот туда же – у него бардак в школе, а он об экземплярах плачется. Экземпляр должен сидеть в своей Экземплярии, а не шастать по коридорам, где дети ходят.
Профессора озаботились наведением порядка, а Снейп с МакГонаголл подхватили нас с Грейнджер и вместо праздничного банкета увели в кабинет замдиректора на допрос. Начали они с меня, причём с того, что МакГонаголл заподозрила меня в освобождении тролля.
– Профессор МакГонаголл! – возмутился я. – Я даже не знал, что в школе есть тролль. Спросите Нотта, я вместе с ним был около банкетного зала, когда все шли туда, но мне понадобилось отлучиться по нужде. Если бы я вдруг и узнал о тролле, за это время я просто не успел бы его разыскать.
– Вы могли бы и пораньше сходить в туалет, Поттер!
– А меня с вашей тыквы слабит!
МакГонаголл видела, что я выкручиваюсь, но доказательств у неё не было.
– Тот коридор совсем не по пути от туалетов к банкетному залу!
– Я спешил обратно и не в тот коридор свернул! И не надо со мной на повышенных тонах, профессор – до отбоя я имею полное право находиться в том коридоре. Он не запрещён для учеников.
– МакГонаголл, Поттер действительно имеет право находиться в том коридоре, – подтвердил Снейп. – Ученики только что сели за столы, когда Квиррел вбежал и сказал, что из подземелий вырвался тролль. Если Поттер был вместе с факультетом у входа в зал, за это время он не успел бы дойти до подземелий.
– Но мальчик должен был сидеть вместе со всеми в зале!
– Праздник – не учебное занятие, и я имею право не присутствовать на нём, если не хочу, – напомнил я. – Отсутствие на празднике не считается нарушением дисциплины.
– С чего вы взяли, Поттер!
– Школьные правила читал. И вам, профессор, очень рекомендую.
Я думал, она сейчас меня ударит, но МакГонаголл взяла себя в руки.
– А вы, Грейнджер, что там делали?
– Я была в туалете на первом этаже… – слегка покраснев, сказала Грейнджер.
– Тоже тыква? – саркастически поинтересовалась замдиректора.
– Нет. Я там плакала.
– Плакала? Почему?
– Я по дому соскучилась. Дома тоже сейчас праздник.
– Вы опоздали на наш праздник, Грейнджер!
– Я не заметила, как время прошло… И… Поттер вон сказал… я имею право находиться там до отбоя и не ходить на праздники, – твёрдо сказала девчонка.
МакГонаголл всячески допрашивала нас, пыталась припугнуть, давила авторитетом, грозила лишить баллов, но мы с Грейнджер стояли на своём.
– Снейп, они ведь что-то не договаривают, – обратилась она наконец к моему декану.
– Минерва, мы ничего не можем этому противопоставить, – криво усмехнулся Снейп. – У нас нет фактов.
– А вы тут для чего сидите, Снейп?
– В отличие от вас, Минерва, я понимаю, что можно только напугать детей, чтобы они сами всё рассказали. У вас это не получилось.
– Может, вы попробуете, Снейп, – ехидно предложила МакГонаголл, кивнув подбородком на нас.
– Хотел бы я посмотреть на того, кто запугает Поттера… – с непонятной интонацией произнёс декан. – Он же при вас свалил этого тролля, а вы хотите его дисциплинарным взысканием пронять. А мисс Грейнджер смотрит на него и берёт с него пример. С троллем надо еще разбираться, как он сумел вырваться из клетки, а сейчас нам лучше вернуться в зал. Происшествие обошлось без жертв, а дети еще не ужинали.
Но ужина в зале уже не было. Никто не был уверен, что по школе не бродят ещё тролли, поэтому учеников быстренько покормили и распихали по общежитиям. Праздник был испорчен, и теперь только головы-тыквы и стаи летучих мышей под потолком напоминали о нём. МакГонаголл спохватилась, что нас надо накормить, но кухня была не её стихией, а я сказал, что мы с Грейнджер сами найдём, где поесть. Увидев, что мы направились к картине с грушей, она осталась доругиваться со Снейпом.
– Теперь я поняла… – сказала Грейнджер, пока мы шли до кухни.
– Что поняла?
– В чём сила аристократа. Это его несгибаемый дух.
– И как тебе удалось? – хмыкнул я.
– Я всегда рассказывала старшим всё, и про себя, и про других. Я считала, что старшие всегда правы и всё равно всё узнают…
– Мы и не утаили ничего, что им нужно знать. Им достаточно знать, что тролль вылез с той лестницы и напал на нас с дубинкой. А что тебя обидел рыжий придурок – этого им знать не надо. Это тебе не ничем не поможет, а только навредит.
Мы подходили к кухне, когда нам навстречу попался старый завхоз.
– Здравствуйте, мистер Филч.
– Здравствуйте, мистер Поттер. Вам чем-нибудь помочь?
– Ничего не надо – из-за сегодняшнего происшествия мы не успели на ужин. – Я погладил миссис Норрис, дружелюбно потёршуюся о мои ноги. – Не беспокойтесь, мистер Филч, нас домовики накормят.
Мы вошли в кухню, где хозяйничало несколько домовых эльфов. Здесь были кухонные плиты и разделочные столы, а у смежной с коридором стены стояло несколько квадратных столиков на двоих. Я отодвинул перед Грейнджер стул, и мы сели за один из них.
– Бинки, ужин, – сказал я устремившейся к нам домовичке.
Пока мы ждали еды, Грейнджер с любопытством осматривалась. Она была здесь впервые и никогда еще не видела домовых эльфов.
– Ты разве с Филчем в хороших отношениях? – подивилась она. – У нас нет ни одного парня, который не возмущался бы им. Особенно близнецы его не любят.
– Пакостники они, вот и не любят. А так он – добрый старик и ответственный. Я раза два в неделю к нему по вечерам заглядываю.
– Правда? А зачем?
– Ну ведь не каждый же день старшим балбесам отработку назначают, а старику одному таскать мешки тяжело. Вот я и проверяю.
– Поттер, ты и мешки таскаешь?! Скоро я уже ничему про тебя не удивлюсь.
– Не я, а Вингардиум Левиоза. Мне тренировка, а старику помощь.
Домовые эльфы наставили нам вкусностей с праздничного стола, и мы стали ужинать. Голодная Грейнджер накинулась на еду, но посмотрела на меня и стала есть медленнее.
– Слушай, Гарри…Поттер, – сказала вдруг она. – Мы ведь с тобой друзья, да? Если не друзья, то я не знаю, как ещё…
– Ну… у нас уже не шапочное знакомство, если ты об этом.
– А раз мы друзья, давай ты будешь звать меня Гермионой? А я тебя – Гарри?
Я опустил руку с вилкой на стол.
– Я очень ценю твоё предложение… и, пожалуй, да… как с тобой, я дружу только еще с Ноттом. Но есть одна небольшая тонкость…
Грейнджер насторожилась, она уже поняла, что ей предстоит услышать что-то неприятное.
– Понимаешь, у высокородных магов свой этикет. По имени они могут обращаться только к членам своей семьи, к близким родственникам, к своей невесте или жениху, и еще к очень близким друзьям, каких бывает двое-трое за всю жизнь. Причём к последним – только в неофициальной обстановке. За глаза по имени называть можно, чтобы ясно было, о ком идёт речь, а обращаться – нельзя. Здесь, в Хогвартсе, факультет у нас в статусе семьи, поэтому по имени я могу обращаться только к слизеринцам. Чтобы я звал тебя по имени, ты должна быть моей невестой или хотя бы моей девушкой, а у нас с тобой вроде бы ничего такого не намечается. У меня на факультете начнутся серьёзные проблемы, а мне там еще семь лет учиться.
– То есть, дружить ты не отказываешься?
– Нет, не отказываюсь… – и во что это я сейчас влип? Моя доброта меня когда-нибудь погубит.
– Так это ничего, мы и по фамилии друг к другу обращаться можем, – облегчённо заулыбалась Грейнджер. – Главное, что мы с тобой дружим.
– Знаешь, у аристократов в общении очень важна интонация… Всегда слушай интонацию внимательнее, чем слова. И понаблюдай за нашими, тебе пригодится. Можно ведь и по фамилии обратиться так, что прозвучит теплее, чем имя. Я буду мысленно называть тебя Гермионой, и ты это почувствуешь.
– Я так рада, Поттер! Знаешь, а ведь ты – мой самый первый друг.
– Раз один друг есть, значит, будут и остальные. Только ведь я такой друг, с которым запросто можно нажить неприятности.
– Зато с тобой так интересно!
– Даже и не знаю, хорошо это или плохо. Да! – я вдруг вспомнил кое-что очень важное. – Когда директор вызовет тебя к себе, ни в коем случае на пей у него ничего и не ешь. И ни в коем случае даже на секунду не смотри ему в глаза. Если он будет как-то просить тебя посмотреть на него, уговаривать или провоцировать, давить на совесть – не поддавайся. Если он будет очень настаивать и у тебя не будет другого способа увернуться, просто зажмурься, поняла? Это очень важно.
– Поняла. Только он меня еще ни разу не вызывал. А зачем это надо, Поттер?
– Я это обязательно скоро узнаю. А пока я чувствую, что это необходимо. Потом ты при первой же возможности передашь разговор с ним мне. И не верь ему, если он скажет, что делает всё для моего блага, понятно?
Гермиона растерянно кивнула.
– Видишь, не успели мы стать друзьями, а уже начались странные вещи, – усмехнулся я.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Понедельник, 19.09.2011, 00:15
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:22 | Сообщение # 8
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
7.


В воскресенье утром на моей тумбочке обнаружилось письмо. В школе все письма приходят в совятню, а потом их разносят домовики, поэтому в способе его доставки не было ничего удивительного. Но я ни от кого письма не ждал, поэтому удивителен был сам факт его появления.
Проверив письмо на заклинания, я открыл его и обнаружил записку:
«Есть срочный разговор. Я в библиотеке.»
До завтрака было еще полчаса, и я поспешил в библиотеку. Там за учебником по трансфигурации сидела Гермиона. Я подошёл к ней и остановился рядом.
– Твоё? – показал я ей уголок записки из кармана мантии.
– Сейчас я сдам учебник. – Гермиона сдала трансфигурацию мадам Пинс и пошла из библиотеки. Я последовал за ней. В коридоре она огляделась и неуверенно свернула налево. Я шёл за ней, пока мы не оказались в каком-то тупике.
– Поттер, – сказала она трагическим шёпотом. – Я уже не знаю, что и думать. Когда ты позавчера сказал мне про директора, я подумала, что ты нагляделся детективов… еще там у нас, до школы – и играешь в шпионов.
– С тех пор что-то случилось? – догадался я.
– Вчера я засиделась в библиотеке и возвращалась незадолго до отбоя. От библиотеки я пошла в другую сторону – помнишь, где там балкон и лестница вниз? А у меня мягкие тапочки, мама велела мне ходить в них по школе, чтобы ноги не простыли. В них моих шагов совсем не слышно. Когда я вышла из коридора на балкон, я вдруг услышала фразу… прежде не обратила бы внимания, но ты велел мне прислушиваться к интонации… А фраза была такая: «Так хочешь ты новую метлу или не хочешь?», – и прозвучала она… угрожающе. Так мётлы не предлагают.
Гермиона испуганно глянула на меня исподлобья и сглотнула.
– Родители всегда говорили мне, что подслушивать нехорошо. Я никогда и не подслушивала, но тут… остановилась. Они стали говорить дальше, и по голосам я узнала, что это директор с Роном. Они стояли внизу прямо под балконом и не видели меня.
– Они обсуждали что-то важное?
– Они обсуждали что-то странное. Директор сказал Рону, что тот не оправдывает его надежд и что ему нельзя поручить ничего важного. А тот сказал: «Я же не виноват, что этот Поттер так дерёт нос.» Директор сказал ему: «Завтра ты опять пойдёшь к Хагриду к трём часам. Возьми с собой Невилла. Поттер тоже получит приглашение. Он ходит точно к трём, вы постарайтесь быть у калитки без пяти три, чтобы было видно, что вы идёте вместе. Нужно чтобы слизеринцы это заметили, понял?» Рон говорит: «Я скажу Фреду с Джорджем, они опять с этим справятся.»
Я подтверждающе кивнул. Гермиона продолжала:
– А дальше Дамблдор сказал: «Пока вы туда идёте, расскажи Поттеру о собаке. Заинтересуй его, чтобы ему захотелось на неё посмотреть, и предложи ему сходить туда вместе.» Рон ответил: «Да по фигу ему этот коридор и эта собака…» Директор ему на это: «Про собаку он еще не знает. В коридор ты его не зазвал, но с собакой ты уж постарайся. И не забудь спросить у Хагрида, как эту собаку усмирить.»
Гермиона сделала страшные глаза и уставилась на меня.
– Поттер! Что всё это значит?
– Коридор – тот самый, в который никому ходить не велели. Я как примерный ученик это исполняю. Почему меня стремятся туда затащить, я не знаю. Про собаку я ничего не слышал и узнаю только сегодня в три часа. Спасибо за предупреждение, я пойду к Хагриду так, чтобы наши меня не заметили.
Гермиона покивала, не сводя с меня вопросительного взгляда.
– Я не об этом. Поттер, ЧТО происходит?
Я пожал плечами.
– Если бы я знал, Грейнджер, если бы я знал… Но в одном я уверен – если кое-кто увидит, что мы с тобой дружны, он тобой точно заинтересуется. Они тебя заметили?
– Нет. Когда я поняла, что они закончили говорить, я потихоньку ушла назад.
– Со мной опасно дружить, Грейнджер. Подумай еще раз как следует…
– Ну уж нет! Теперь мне самой стало интересно. Поттер, я ведь до сих пор не замечала, что вокруг меня творится! Не видела ничего, кроме своих уроков. Может, рядом со мной каждый день такое происходило, а я не обращала внимания…
– Это нормально, ты же ни в чём не была замешана.
– Поттер, теперь я буду наблюдать. Расскажешь, что это за собака?
– Расскажу. А теперь пошли на завтрак, он уже начался. Иди первой, я выжду здесь пару минут.
Гермиона ушла. Я вынул записку и сжёг её невербальным Пиро. До сих пор никто здесь не уличил меня в невербальной магии – видно, школьная система наблюдения на неё не настроена. Тем лучше.
К Хагриду я пошёл заранее. Полтретьего я вышел через калитку на заднем дворе, прогулялся вдоль опушки Запретного леса. Был холодный безоблачный ноябрьский день, трава на лугах пожухла, но сам Запретный лес зеленел. Времена года влияли на лесную магию по-другому.
В три часа я постучался к Хагриду, первым вопросом которого было «где же Рон?». Я без особого любопытства поинтересовался «а что, его тоже позвали?» и стал расспрашивать лесника, что новенького в его владениях. Минут через двадцать подтянулись злой Уизли и озябший, хлюпающий носом Лонгботтом.
– Вы чего, ребята, опоздали? – спросил Хагрид, наливая им горячего чаю. Я уже сидел над полной чашкой и внюхивался в пар, стараясь распознать состав, потому что лесник имел обыкновение пихать в заварку не меньше десятка трав. Успокоительные, рассеивающие внимание, снижающие осторожность и на общем фоне – слабый аромат зелья приязни. Нет, всё-таки я сторонник чистого цейлонского – подумал я, отставляя чашку.
Уизли сердито шмыгнул и ничего не сказал.
– Точность – вежливость королей, а они не короли, – позволил я себе подколку. Мне было интересно, как Уизли теперь будет справляться со своим поручением.
– Много знаешь, Поттер, убивать тебя пора! – огрызнулся рыжий.
– Мечтай-мечтай… Я еще спляшу на могилах моих врагов.
– Вы, эта… ребята, не ссорьтесь, – забеспокоился Хагрид. – Гарри, ты чего не пьёшь?
– Чай горячий. Попозже выпью, пусть остынет.
Уизли с Лонгботтомом стали пить чай. От булок на этот раз остерёгся и рыжий, а Лонгботтом всё-таки взял одну, куснул, ойкнул, положил на стол и осторожно покачал пальцами зуб.
– Вот ты, Поттер, не захотел со мной идти, а ведь я там был, – с места в карьер начал Уизли.
– Где?
– Как где? Там, где нельзя бывать. Ты еще сказал мне – слазишь и расскажешь.
– А это ничего, что тебя Хагрид слышит? – ухмыльнулся я.
– Ох… – рыжий плохо изобразил испуг. – Хагрид, ты ведь никому не расскажешь?
– Не бойтесь, детишки, я вас не выдам, – успокаивающе сказал лесник. – Мы с вами друзья, а друзей не выдают.
– Вот! Друзей не выдают, – назидательно повторил Уизли. О том, что мы с ним не друзья, он как-то не вспомнил. – Та дверка запросто открывается обычной Аллохоморой. Ну знаешь, мы месяц назад эту Аллохомору проходили.
Я бы там Гермецио поставил – и фиг бы он открыл. Аллохоморой можно открыть разве что магловский замок.
– Знаю, – лениво подтвердил я.
– Там внутри была собака, огромная такая, трёхголовая. Злая и страшная…
– Не надо так про Пушка, он совсем не такой, – вмешался Хагрид. – Пушок у меня добрый, как дитя. И не собака он, а цербер. Щеночек он еще… А музыку он как любит… споёшь ему колыбельную – и он сразу же засыпает.
Я хмыкнул про себя.
– Значит, у него там конура?
– Нет, – качнул косматой головой лесник. – Дамблдор купил его в конце лета для охраны. Я говорил ему, зачем такого малыша на охрану ставить, а он мне сказал, что Пушок всё равно большой и страшный, а эту важную вещь надо тщ… тщ… э-э… сильно охранять. А то Фламель будет недоволен. Но тссс… я вам ничего не говорил.
Новую метлу, похоже, заслужил Хагрид, а не Уизли.
– Само собой, Хагрид, можешь на нас положиться, – важно подтвердил рыжий. – Мы друзья и тебя не выдадим. Ты ведь никому не скажешь, Поттер?
– Что я, больной – подставлять своих знакомых под цербера? У меня и врагов-то таких нет. Хагрид, ты не против, что я уже пойду? А то у нас в понедельник зельеварение, подготовиться надо.
– Конечно, Гарри, иди, раз надо, – покивал лесник. Видно, он сказал всё, что от него требовалось.
– И мы с тобой, Поттер, – подхватился Уизли.
– Да вы сидите, сидите – вы и так сюда опоздали. Еще и погостить не успели, зачем хозяина обижать…
Не дожидаясь ответа, я выскочил за дверь и зашагал вдоль опушки леса. Двором я сегодня и обратно не пойду.
От Хагрида я пошёл сразу в библиотеку, не сомневаясь, что Гермиона ждёт меня там. Кроме неё, там было ещё несколько учеников, сама она сидела на отшибе, в дальнем конце читального зала.
– К зельеварению готовишься? – спросил я достаточно громко, подойдя к её столу. – Как насчёт вместе позаниматься?
– Давай.
Я сел на соседний стул, она пододвинула ко мне учебник. Мы склонились над страницами.
– Ты там был? – едва слышно спросила Гермиона.
– Да. Собака – это щенок цербера, зовут Пушком. Он сидит в запретном коридоре и что-то охраняет. Дверь туда открывается Аллохоморой. Пушок очень быстро засыпает под колыбельную в любое время суток.
– Зачарован на колыбельную?
– Наверняка.
– Ты знаешь, что он охраняет?
– Какую-то мелкую вещицу, которую Хагрид при мне забирал из Гринготса, когда водил меня покупать учебники. Хагрид сегодня сказал, что к ней имеет отношение какой-то Фламель.
– Ты догадался, чего от тебя хотят?
– Чтобы я полез туда за этой штучкой, желательно в компании младшего Уизли и Лонгботтома.
– Ты знаешь, что это за штучка?
– Нет.
– Полезешь?
– Нет пока.
– Почему?
– Нужно узнать об этом замысле побольше. Хотя бы о том, кто такой Фламель и с какими штучками он имеет дело.
– Понятно. Давай я попытаюсь узнать что-нибудь о Фламеле?
– Было бы замечательно.
– И ещё я послушаю, о чём говорят в общаге. У нас привыкли, что я всё время за книгами и больше ничего не замечаю.
– Посмотри, не вербует ли Уизли кого-то ещё, кроме меня и Лонгботтома.
– Договорились.
– А теперь давай и вправду позанимаемся. У тебя есть вопросы по зельеварению?
Из библиотеки я пошёл на ужин, а потом в общежитие, потому что по воскресеньям после ужина у нас были факультетские посиделки. С той самой стычки со Снейпом я еще ни разу не садился в гостиной спиной к наужной двери и всегда молчал после его появления. Правда, декан появлялся на посиделках не так уж часто – только если ему было что-то сказать своим подопечным.
В этот вечер посиделки тоже прошли без декана. И начались они с того, что Блейз Забини начал обвинять меня в дружбе с грязнокровками.
– Что-то я не понял, Забини, – сказал я, когда он в очередной раз возник на эту тему. – С кем из них, по-твоему, я дружу?
– Ты всё время ходишь к Хагриду вместе с этим младшим Уизли, – обвиняюще заявил Забини. – Вот и сегодня тоже…
Большинство слизеринцев уже смирилось с тем, что иногда по воскресеньям я бываю в гостях у Хагрида, но Забини никогда не забывал подколоть меня за это.
– Я не знаю, что тебе наплели двое рыжих пакостников, но, сознайся, ты это даже не проверил? – насмешливо уставился на него я. – Или это ты с грифами дружишь, а на меня валишь?
– Я?!
– Ну не я же… Подумай лучше, с какой это радости им тебе про меня докладывать?
Блейз смешался и где-то даже покраснел, но не угомонился.
– Ты сегодня полдня просидел в библиотеке с этой грязнокровкой Грейнджер!
– Я перед ней в долгу. Она позвала на помощь, когда на меня напал тролль.
– Да ладно, Гарри! – раздался звонкий насмешливый голос Дафны Гринграсс. – Ничего ты ей не должен, всё равно она не успела спасти этого тролля!
Вся гостиная грохнула со смеха. Ухмыльнулся даже я.
– Но попытка была зачётная, – сказал я, когда все просмеялись, и вызвал новую волну хихиканья. Не смеялся только Забини, безосновательно приняв часть общего веселья на свой счёт.
– Вы смеётесь, а грязнокровки заполнили весь Хогвартс! – возмутился он. – Им вообще не место в нашей школе!
– Ой как всё запущено… – я выдержал паузу и оглядел гостиную. – Леди и джентльмены, кое-кто из вас находится в серьёзном заблуждении!
Наступила такая тишина, что я почувствовал себя заклинателем змей.
– Вот к чему приводит незнание истории, – продолжил я. – Это не маглокровки учатся в нашей школе – это мы учимся в школе для маглокровок, потому что Хогвартс был задуман основателями как школа для маглорожденных. Его название – производное от «подсвинок», именно так и называли маглокровок в те времена. Это позже оно стало считаться слишком грубым и вышло из употребления. Если бы некоторые из вас интересовались историей, они знали бы, что родовитые чистокровные волшебники всегда получали домашнее образование. Самые состоятельные нанимали своим детям учителей, менее состоятельные скидывались на оплату домашнего обучения и отводили детей на уроки через каминную сеть. Когда Хогвартс был построен, туда стали брать маглорожденных, нищих и сирот, чтобы и они получали хоть какое-то образование. Салазар Слизерин в своё время ушёл из Хогвартса, потому что настаивал на расширении учебной программы, а остальные трое основателей сходились на том, что для маглокровок хватит и такого.
– Ты уверен в том, что ты говоришь? – спросил Даркмур.
– У меня есть книга, в которой это написано, но вы и сами должны видеть, чего стоит здешнее образование. За исключением двоих-троих профессоров, преподавание у нас ниже всякой критики. Вы всерьёз считаете, что у Бинза можно чему-то научиться? А ЗоТИ? Если бы я был параноиком, я предположил бы, что кое-кто очень не хочет, чтобы мы умели защищаться от тёмной магии. Помона Спраут даёт слишком мало систематики и слишком много практики, словно мы после окончания школы засядем на грядки, как какие-нибудь фермеры. В программе Флитвика практически отсутствуют боевые заклинания – вы же не думаете, что их не существует? Где танцы? Где этикет? Где фехтование? Нет, леди и джентльмены, учебная программа Хогвартса рассчитана именно на подсвинков. И выпускает Хогвартс в первую очередь полицейских для аврората.
В гостиной стояла гробовая тишина. С меня никто даже не потребовал книгу в доказательство.
– Если вдуматься, почти все мы находимся здесь в силу сложных обстоятельств в наших семьях. Я, например, сирота, Нотт фактически тоже. У многих здесь присутствующих либо нет ни друзей ни денег, либо неполные семьи, либо родителям тупо не до них. Вот ты, Забини, дерёшь нос перед маглокровками – а чем занимается твоя мать вместо того, чтобы дать тебе достойное домашнее образование?
Я думал, взовьётся Забини, но вместо него с места вскочил Малфой. Его белое лицо пошло красными пятнами.
– Поттер, ты… Ты не смеешь так говорить обо всех!!! Мне отец сказал, что я еду сюда ради полезных связей, да и другие… Я думал, ты нормальный парень, а ты…
– Не горячись, Малфой. Я не сказал «все», я сказал «многие». Но полезные связи – это не только связи между чистокровными. Думай обо мне что хочешь, но не все маглокровки плохи. Новая кровь магам нужна, особенно после того, сколько жертв было в последней войне. Проблема не в происхождении маглокровок, а в их воспитании, они делятся на тех, кто способен принять нашу культуру, и тех, кто не способен. Остерегаться нужно только вторых, а с первыми следует налаживать отношения – это те же полезные связи, о которых говорил твой отец. Мне, например, исполнится семнадцать лет, стану я лордом Поттером… у меня же нет никого. Где я возьму надёжных помощников, которым я могу доверить дела дома Поттеров? А Грейнджер – очень сильная волшебница и талантливая девчонка. И если мне придётся выбирать между Забини и Грейнджер, я выберу Грейнджер.
Пока я говорил, никто меня не перебивал. Малфой по-прежнему стоял со сжатыми кулаками, но пятна с его лица постепенно сходили.
– Малфой, сядь, – сказал Даркмур, когда я замолчал. – И успокойся. Боюсь, что Поттер прав – где-то даже слишком прав – а мы этого не замечали только потому, что не хотели замечать. Нам всем теперь есть о чём поразмыслить. Поттер, ты ведь покажешь нам эту книгу?
– Разумеется. Но это артефакт, поэтому я заберу её из гостиной, когда все посмотрят, что им хочется. Потом книга будет лежать у меня в спальне, а если она кому-то понадобится, я всегда дам её почитать.
Я принёс книгу из спальни, настроил её так, чтобы в гостиной её мог читать любой, и объяснил обступившим меня змеям, как ею пользоваться. Разговор получился неожиданным для меня и очень трудным, больше всего мне хотелось уйти в спальню и лечь на кровать носом к стенке, но я не мог бросить дальнейшее обсуждение на самотёк.
Джолин Флойд, однокурсница Карин и Джейка, оторвалась от книги, уступив место следующему, и нашла меня взглядом.
– Гарри? Я очень интересуюсь историей магического мира и много по ней читала, но ни в одной из книг по истории Хогвартса этого не написано.
– Все эти книги ты взяла в библиотеке Хогвартса, правильно?
Джолин кивнула.
– В запретной секции, возможно, что-то такое и найдётся… Хотя на месте руководителей школы я и там бы ничего не оставил. Поищи эти сведения в хорошей частной библиотеке, лучше всего принадлежащей старинному роду.
– У меня старинный род и большая семейная библиотека, Поттер, – вздёрнул подбородок всё еще недовольный Малфой. – Я сегодня же напишу отцу.
– Хорошая идея, Малфой. Твой отец умный человек, он не станет держать тебя в заблуждении.
Пока все толпились у книги, Нотт встал со своего места и пересел ко мне.
– Ты ведь знал? – спросил я.
– Да. Про Хогвартс я читал еще до отъезда в школу. Ты их здорово вразумил, хотя чистокровным будет очень нелегко принять идею о сотрудничестве с маглокровками. Но наши должны понять – если не все, то многие.
– Нужно ещё, чтобы маги поняли, что сейчас маглами пренебрегать нельзя. За последние сто лет маглов стало слишком много. И самое неприятное, Нотт, что у магов сейчас застой, а у маглов прорыв.
– Ты уверен? Я у своей родни, можно сказать, был оторван от мира. Я ничего не видел, кроме фамильной библиотеки – она у нас обширная, но о современной магловской жизни там ничего не было. В лучшем случае – книги столетней давности.
– Тогда тебе полезно будет почитать магловскую историю, особенно за последние два века.
– А где её взять? Я совершенно не представляю, где у маглов продаются эти книги.
– У меня есть несколько магловских научно-популярных книг, в том числе и мировая история для старшеклассников. Я их накупил этим летом, еще до письма из Хогвартса, но не успел прочитать и взял с собой.
– Вот здорово! Давай их все.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 14:58
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:23 | Сообщение # 9
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
8.


Несколько дней слизеринцы выглядели взбудораженными, но затем притихли. Видно, по своим источникам они уточняли мою правоту и удостоверились в ней. Нотт в эти дни узурпировал всё моё свободное время – он изучал магловскую мировую историю, а я с моими знаниями, вынесенными из магловской начальной школы, был у него главным консультантом. Если Грейнджер была всеядна в знаниях, то Нотт по складу личности был гуманитарием и интересовался в первую очередь общественными науками. Впрочем, генетика и информатика тоже заинтересовали его.
Я тоже находился в поиске. Искал я боевые заклинания – непорядок, что тролля мне пришлось убивать не боевым заклинанием, а разделочным. Ведь это означало, что и моё прежнее я не было сильным в боевой магии, а без неё я начинал чувствовать себя незащищённым. Да и как без неё чувствовать себя иначе, если в условиях насыщенной магии даже порох не срабатывает?
В открытом библиотечном доступе боевых заклинаний не оказалось. Я заподозрил, что и в закрытом отделе положение с ними немногим лучше, и подналёг на теорию – если что, сам изобрету. Я-прежний разбирался в ней слабо, поэтому пришлось уже не вспоминать, а изучать её. С Грейнджер мы общались мало и не подолгу. Я сослался ей на то, что сейчас у меня нет свободного времени, и в объяснение продемонстрировал толстый том по теории заклинаний, который мне позволили взять в общежитие. Гермиона полистала книгу, уважительно посмотрела на меня и записала себе название.
Малфой дулся на меня двое суток. На третий вечер он появился в гостиной как обычно, со стопкой брошюрок по квиддичу – парень он был способный, но учился лениво и по верхам – но не уселся листать их, а подсел к нам с Ноттом.
– Поттер, – заговорил он с заметным усилием над собой. – Я от отца ответ получил. В общем… правильно ты всё говорил.
– Обманывать в таких вещах слишком опасно, – сказал я, отрываясь от «Теории заклинаний».
– В общем… он велел мне… сказать тебе это.
Я видел, как неприятно парню наступать на горло своему самолюбию, и попытался облегчить его задачу.
– Да брось, Малфой, еще вопрос, как бы я себя повёл на твоём месте. Ты поступил дальновидно, проверив мои слова – в таких вещах доверять нельзя. Я думаю, все наши поступили точно так же.
– Ага, почти все они посылали сов, – было видно, что от души у Малфоя отлегло. – Ты не знаешь, но сейчас они только это и обсуждают, не при тебе.
– Чем скорее они в этом удостоверятся, тем лучше для них же.
– Отец собирается навестить меня в это воскресенье, – добавил Малфой, хмурясь и нервно помахивая брошюрками. Похоже, ему за что-то здорово влетело от отца и он опасался продолжения. – Он предупредил, что собирается поговорить с тобой, так что к Хагриду ты не соглашайся…
Нотт поднял голову от книги и посмотрел на нас.
– Ладно, буду знать, что я уже приглашён, – кивнул я.
– И ты… не сердись, ладно?
– Это ты сердился, Малфой. Но раз ты не сердишься, всё в порядке.
Парень окончательно воспрял духом и пустился в обсуждение со мной предстоящего квиддичного матча наших с грифами. Я поддакивал в нужных местах и пытался догадаться, что же такого сказал Малфою отец.
Когда мы укладывались спать, Нотт окликнул меня.
– Поттер?
– Что?
– Малфой-старший едет сюда из-за тебя. Будь осторожнее.
– Возможно, из-за тролля или из-за выволочки сыну, и мне заодно…
– Нет, если бы из-за тролля, то Драко так бы и сказал. Сам он сочинить не догадается, значит, отец не называл ему тролля как цель поездки. Тролль будет предлогом для посещения, а выволочка сыну – заодно. Малфой-старший – хитрый и умный интриган, единственный из сторонников Тёмного Лорда, кто остался после на плаву его гибели. Даже мой отец сумел сохранить только свободу, но не положение в обществе, а остальные сидят в Азкабане. А лорд Малфой оказался непотопляемым – и он обратил на тебя внимание, Поттер.
– Ясно, буду бдителен. А твой отец как сумел отделаться от Азкабана? Тоже деньги и связи?
– Нет, другое. Той осенью в обоих враждующих лагерях было совершено много непонятных убийств среди высокопоставленных аристократов. За неделю до того как погибли твои родители, Тёмный Лорд убил мою мать. Отец не простил ему этого и порвал с ним. К моменту гибели Тёмного Лорда мой отец уже был в бегах, а я был спрятан у дальних родственников, что и выяснилось на суде.
– Непонятные убийства – значит, непонятно, кто их совершил?
– Нет. Кто – это как раз понятно. Непонятно – зачем. Вот зачем было убивать мою мать – мирную домашнюю женщину, которая и Лорда-то увидела чуть ли не первый раз в жизни? Многие тогда жалели, что Хеллоуин не случился на месяц раньше.
Меня вдруг озарило. Картина складывалась слишком однозначная, чтобы быть простым совпадением.
– То есть, всё выглядело так, словно Тёмный Лорд знал о своей предстоящей гибели и спешил уничтожить как можно больше влиятельных магов?
Нотт с таким же чувством мгновенного озарения уставился на меня.
– В таком плане я об этом не думал, Гарри… Но до чего ж похоже…
Мы улеглись по кроватям, но нам обоим не спалось. Я размышлял о словах Нотта, тот тоже ворочался с бока на бок.
– Гарри, – позвал он.
– Да?
– Что делать?
Три краеугольных вопроса – что делать, с чего начать и кто виноват…
– Для начала постараться дожить до совершеннолетия.
– Даже так?
– Прогноз пока неблагоприятный. Один этот тролль чего стоит… Он шёл в банкетный зал, я чисто случайно оказался у него на пути.
– Ты ведь что-то ещё знаешь?
– Это непроверенные данные, их еще рано озвучивать.
– Если я тебе понадоблюсь, привлекай.
– Ладно.
Нотт ещё какое-то время поворочался в постели.
– Гарри?
– Да?
– Тебе нравится Грейнджер?
– Что?!
– Ну… в смысле…
– Ах, в этом смысле… Нет. А должна?
– Ну… она же такая симпатичная девчонка…
– Если ты на неё запал, то с моей стороны путь свободен.
– А с её?
– Кто этих девчонок разберёт, какие у них в голове тараканы… Надеюсь, что тоже.
– А что же тогда у вас с ней?
– Её грифы не любят, она для них слишком умная. А одной ей тоскливо, даже поговорить не с кем.
– Значит, ты будешь не против, если я…
– Да сколько угодно. А если она вдруг начнёт тебя спрашивать, есть ли у меня девчонка, скажи ей, что я отмороженный на всю голову и женюсь только по расчёту. Это правда.
– Она рассердится, что я на тебя наговариваю.
– А ты ей не сразу это говори, а заставь её вытянуть это из тебя как страшную тайну. Эх, всему тебя учить, Тедди…
Нотт хмыкнул.
– Тогда бери и меня, когда соберёшься учить с ней зельеварение. А то ты его так хорошо знаешь, что я с тобой совсем расслабился…
– Принято. И учти, что она будет довольна, если ты попросишь её рассказать побольше о маглах.

Малфой-старший явился в Хогвартс в воскресенье – весь белый, вальяжный, в парадно-выездном камзоле слизеринских цветов. Его по-аристократически длинные, зачёсанные назад волосы лежали волосок к волоску, закреплённые бытовой магией. Крупные губы лорда Малфоя были презрительно поджаты, жёсткие проницательные глаза смотрели цинично и уверенно. Прибыл он через транспортный камин в общей гостиной на втором этаже и явился в обеденный зал, где как раз собралась за едой вся школа. Директор был вынужден покинуть преподавательский стол для дачи объяснений Малфою как представителю родительской комиссии при Министерстве, почему в день Хеллоуина было допущено такое вопиющее нарушение безопасности школьников. О чём они говорили в директорском кабинете, осталось неизвестным.
Где-то через час лорд Малфой покинул директорский кабинет и отправился в зельеварню к нашему декану, а ещё часа через полтора появился у нас в гостиной. Он ответил на наши приветствия со снисходительностью сильных мира сего, поинтересовался, всё ли у нас в порядке и нет ли каких жалоб, не особо настаивая на ответах. Затем он жестом подозвал сына и направился ко мне.
– Мистер Поттер, рад вас видеть в добром здравии, – обратился он ко мне. – Не составите ли вы компанию нам с Драко?
– Это большая честь для меня, сэр, – я почтительно наклонил голову.
Повинуясь взгляду отца, Драко повёл нас в свою спальню. В отличие от двухместных спален, вместо второй кровати в спальне Драко стоял диван, на который и опустился Малфой-старший.
– Драко, мистер Поттер, присаживайтесь, – разрешил он.
Я сел на стул у письменного стола, Драко уселся рядом с отцом на диван.
– Сын писал мне, что у вас с ним сложились дружественные отношения, мистер Поттер, – начал Малфой.
А он умеет точно выбирать слова – не дружеские, а именно дружественные.
– Вы совершенно правы, сэр.
Установилась пауза, во время которой Малфой-старший не спеша обдумывал направление предстоящего разговора. Я ждал.
– Мой сын оценивает ваше поведение в Хогвартсе в целом положительно, хоть и неоднозначно, – продолжил наконец он. – Что вы можете сказать на этот счёт?
– Это его право – оценивать меня, сэр.
– Вы с Драко установили официальные дружественные отношения, так?
– Ваш сын оказал мне эту честь, сэр.
– А это означает, что поведение одного из вас затрагивает репутацию другого. Вы осознаёте это, мистер Поттер?
– Разумеется, сэр.
– Моего сына беспокоят некоторые ваши наклонности. В частности, та компания, в которой вас иногда видят. Он опасается, что это ляжет пятном на его репутацию, мистер Поттер.
На репутацию зазнайки и бездельника? Ну-ну. Может, меня тоже беспокоят некоторые его наклонности...
– Сожалею, сэр, но в настоящее время это необходимость, которой я не могу пренебречь. Полагаю, вам и самому приходилось прислушиваться к предложениям… – я запнулся. А они мне враги? Если они пытаются манипулировать мной, держа меня в неведении – да, враги. – …врагов, чтобы разгадать их планы, и искать среди них возможных союзников, чтобы те наблюдали за ними?
Малфой удовлетворённо улыбнулся и повернулся к сыну.
– Вот видишь, Драко, – сказал он уже совсем другим, домашним тоном. – Мистер Поттер уже понимает, что к чему, а ты всё как маленький.
– Но, отец… – возмутился Драко. – Ты же сам говорил, что мы Малфои и поэтому я должен вести себя соответственно!
– Значит, ты еще не понимаешь, что такое – вести себя соответственно. Всегда считай себя выше своих врагов, но никогда не смей недооценивать их. Всегда следи за их вознёй, всегда тщательно оценивай каждого, всегда используй любые средства и любые возможности, чтобы расколоть и поссорить их. Пока ты любуешься собственной исключительностью, они шуршат у тебя за спиной и подрывают землю у тебя под ногами. Я для чего тебя сюда послал, сын? Чтобы ты поглядел на них вблизи и выявил их сильные и слабые стороны. Чтобы ты научился находить себе помощников и союзников, на какой бы стороне они ни были. А ты здесь чем занимаешься? Мало того, что ты сам ничего не делаешь, ты еще и Поттеру мешаешь – а ведь вы должны помогать друг другу.
Малфой-старший замолчал, и я воспользовался паузой.
– Лорд Малфой, у Драко есть другие сильные стороны. Он очень способный парень, он ловит всё науки на лету, как снитч в квиддиче. Да и в квиддиче ему обещают место ловца со следующего года, и он еще будет достойно представлять наш факультет. Он умеет держать себя представительно – это у него в крови, а мне приходится над этим работать.
Драко приободрился, а Малфой-старший заулыбался.
– Папа, но про то, что здесь учатся одни неблагополучные, Поттеру говорить не следовало, – протестующе заявил Драко. Видно, из-за этого у них и возникли основные раздоры. – Мы ведь не такие, отец, да?
– Видишь ли, сынок…
Я внутренне содрогнулся и невольно уставился на Малфоя-старшего – неужели скажет? Тот заметил моё движение, и наши взгляды встретились.
– Видишь ли, сынок… – мой взгляд сбил-таки его с мысли. – Неблагоприятные условия закаляют, а я хочу, чтобы ты вырос сильным. Малфоям не зазорно учиться в школе для маглокровок, потому что Малфои поднимают до своего уровня любое место, где они находятся. Поэтому откровения мистера Поттера никоим образом не затрагивают репутации Малфоев.
Парень просиял и успокоился. В его голове всё снова встало на свои места.
– А теперь, Драко, иди и подожди меня в гостиной. Мне нужно кое-что сказать мистеру Поттеру с глазу на глаз.
Драко послушно кивнул и ушёл. Мы с лордом Малфоем остались одни. Он изучающе смотрел на меня, я терпеливо ждал.
– Вы ничего не хотите сказать мне, мистер Поттер? – спросил он наконец.
– Нет, сэр.
– Мне показалось, что вы хотели о чём-то предупредить меня, мистер Поттер.
– Вам показалось, сэр.
Малфой-старший оценивающе посмотрел на меня, словно примериваясь, с какого бока лучше подйти ко мне.
– А если я попрошу вас сказать, что вы подумали? – когда именно я подумал, он не уточнил, подразумевая, что мы оба это знаем.
– Я отвечу вам только то, что вы не сделали этой ошибки, сэр.
Он выжидающе приподнял бровь.
– Я не враг себе, лорд Малфой.
– Не знаю, как мне убедить вас, мистер Поттер. Возможно, из-за этого я и приехал… Мистер Поттер, я могу быть полезен вам, если наш разговор сложится правильно. Насколько я понимаю, вы сейчас не можете рассчитывать ни на кого, кроме себя?
– Вы правы, сэр. Похоже, всё так и останется, пока я здесь. Моё положение в Хогвартсе слишком отличается от положения вашего сына, и я пока плохо представляю, что мне делать с вашим великодушным предложением.
– Мистер Поттер, до совершеннолетия вы не являетесь юридически ответственным лицом и не распоряжаетесь собственными средствами. Вы допускаете, что в течение ближайших шести лет вам хотя бы однажды может понадобиться помощь взрослого человека? Для соблюдения ваших интересов или чего-то ещё.
В его последнем предложении, безусловно, что-то было. Я накинул на нас с Малфоем самый мощный из известных мне щитов от прослушивания.
– Вы убедили меня, лорд Малфой. Да, я уверен, что главная причина, по которой здесь находится Драко – финансовое положение вашей семьи. Налаживание связей – полезное дело, становление характера – тоже весьма достойная причина, но ничего этого не понадобилось бы, если бы в семье были деньги. А если учесть, скажем так, исторические предпосылки, оно у вас почти наверняка плачевное или приближается к плачевному. И да, я никому этого не скажу. Такой враг, как вы, мне не нужен, у меня и других врагов хватает. Драко этого пока говорить нельзя – он слишком молод как для того, чтобы скрывать это, так и для того, чтобы жить с этим.
Малфой выслушал меня, подперев подбородок кулаком. Маску он сбросил – когда я закончил говорить, это было лицо сильного, но очень уставшего человека.
– Вот почему у меня нет такого сына? – вопросил он в пространство. Затем его взгляд переместился на меня. – Вы на чьей стороне, мистер Поттер?
– На своей, разумеется.
– А как вы оцениваете другие стороны?
– От вашего Тёмного Лорда лично я не в восторге. Но другая сторона ещё хуже.
Во взгляде Малфоя промелькнула заинтересованность.
– Вы так считаете? Почему?
– Ваш бывший повелитель вёл себя как местечковый маньяк, простой как два пенса. А методы другой стороны куда как тоньше...
– Простой-то он простой, да только метка у него не простая, – хмуро пробормотал Малфой, определённо что-то вспоминая. – Но чем вам так не угодила другая сторона?
– Уже сейчас я убеждён, что она долго и тщательно готовила моё использование. Я очень ценный объект для манипуляций, если учесть моё имя, моё состояние и полное отсутствие у меня родственников-магов. Если бы Тёмный Лорд захотел Дамблдору подарок сделать, он ничего лучшего не придумал бы.
Малфой одобрительно усмехнулся.
– Знаете, мистер Поттер, меня очень обнадёживает, что у Дамблдора появился такой противник. А как вы относитесь к Министерству?
– Слышал краем уха, что оно существует. Лорд Малфой, у меня было слишком мало времени, чтобы разобраться во всем. В том числе и в органах магического управления.
– Я могу рассказать, что вам необходимо о них знать. Министерство Магии – это главный исполнительный орган магической Великобритании. Состоит из восьми разделов, в том числе прессы, международных связей и обеспечения правопорядка. Должность первого министра сейчас занимает Корнелиус Фадж.
– А главный законодательный орган у нас какой?
– Визенгамот – верховный судебный и законодательный орган магической Великобритании. В отличие от Министерства, это выборный орган, кое-кто из министров состоит в нём, но не обязательно. Председателем Визенгамота сейчас является Альбус Дамблдор.
– Теневой император всея Великобритании… – задумчиво добавил я. – Этот сумеет распорядиться и Мальчиком-Который-Выжил, и всем, что к нему прилагается.
– А вы хотите обломать его, мистер Поттер…
– Не то чтобы хотел, но придётся.
– Если я правильно понял из писем Драко, вокруг вас уже началась какая-то возня?
– Да, но пока ничего определённого. Присматриваюсь и выжидаю.
– Прямо сейчас вам от меня что-нибудь требуется? Говорите, мистер Поттер, не стесняйтесь.
– Ничего не требуется, благодарю вас, сэр.
– Если вам что-то понадобится, присылайте письмо прямо мне или через Драко.
– Я учту это, сэр.
– Присмотреть за моим сыном, полагаю, сейчас вас не стоит просить?
– Я сам сейчас в трудном положении, но если от меня что-то будет зависеть, я это сделаю.
– Я надеюсь на вас, мистер Поттер. Полагаю, мы с вами всё обговорили?
– Да, сэр.
– Тогда на этом и закончим. Удачи вам, мистер Поттер.
– Благодарю вас, сэр.
Малфой поднялся с дивана и пошёл в гостиную. За ним вышел и я. Когда мы оказались в гостиной, к нам устремился Драко.
– Отец! Скажи им! – потребовал он. – Я уже сказал им, но ещё и ты скажи!
– Что именно, Драко?
– Что Малфои возвышают до своего уровня любое место, где они находятся! И поэтому Хогвартс – не школа для грязнокровок, а место, где учатся Малфои!
– Разумеется, Драко, так всё и есть. – Малфой бросил на меня беглый взгляд – я стоял невозмутимо, в подобающей аристократу позе. – А теперь, сын, проводи меня.
Он удостоил присутствующих в гостиной слизеринцев лёгким прощальным поклоном и ушёл вместе с сыном. Нотт издали сделал мне движение глазами на дверь нашей спальни и первым направился туда. Чуть помешкав, я пошёл вслед за ним.
– Пока вас с лордом Малфоем не было, Драко распинался на всю гостиную, что его отец там делает тебе выволочку, – сказал Нотт, когда я вопросительно посмотрел на него.
– Молодой еще… – я пожал плечами.
– Тебе больше нечего сказать?
– Всё не так плохо, как говорит Драко, если ты об этом. Мы с Малфоем-старшим договаривались, это был приватный разговор. Если ты беспокоишься, не нажил ли я себе врага в лице лорда Малфоя, то нет, не нажил.
Нотт облегчённо улыбнулся.
– Да, я беспокоился. Лишние тайны мне не нужны, твоего слова мне достаточно. Может, до ужина пройдёмся в библиотеку, зельеварение поучим – а?
– А пошли!



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:24 | Сообщение # 10
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
9.


История с моими разъяснениями про цель постройки Хогвартса вызвала и кое-какие неожиданные для меня последствия. Слизеринцы перестали задирать Гермиону, а наши девчонки стали звать меня по имени. К моим занятиям с Миллисент стала присоединяться и Дафна, хотя она была смышлёной девчонкой и легко могла сама разобраться во всём. Селена Келли, единственная девчонка среди второкурсников, стала обращаться ко мне по всяким мелочам. Даже Панси Паркинсон, наш Малфой в юбке, стервочка еще та, взяла обыкновение снисходить до разговоров со мной. Как сказала мне Гермиона, все эти девчонки смотрели на неё, как… как змеи.
В середине ноября Слизерин проиграл Гриффиндору матч по квиддичу. Драко Малфой негодовал так, словно это лично он проиграл лично каждому ученику со всех остальных факультетов. Крэбб и Гойл терпеливо сносили вопли мальчишки, у меня получилось успокоить его, только сказав, что на будущий год он станет ловцом и всем покажет.
Нотт сдружился с Гермионой. Он был начитанным парнем и, в отличие от меня, не был молчуном, поэтому ему легко удавалось заинтересовать её разговором. Когда мы втроём садились заниматься в библиотеке, болтали обычно они, а я спокойно занимался своими делами, лишь изредка откликаясь на их попытки вовлечь меня в беседу. Гермиона продолжала наблюдать у себя на факультете, но там ничего важного не происходило. Правда, однажды она с удивлением рассказала мне, что Рон извинился перед ней при всех и заявил, что она умная девчонка и столько всего знает, а он до сих пор этого не ценил. И добавила под конец: «Неужели и я теперь стою новую метлу?»
Я по-прежнему регулярно навещал Филча. Не отказался бы и ингредиенты готовить, потому что соскучился по настоящей работе зельевара, но декан не назначал мне отработок, а специально нарываться я не хотел.
Однажды после нашего традиционного чаепития Филч сказал мне, что ему на хранение дали редкий артефакт, и предложил посмотреть на него. Это оказалось большое напольное зеркало, отражавшее человека во весь рост. По верхнему краю зеркала шла непонятная надпись, выгравированная знакомыми английскими буквами.
– Это зеркало Еиналеж, мистер Поттер, – пояснил мне завхоз. – А эта надпись – о том, как им пользоваться. – Он махнул рукой с вытянутым пальцем вдоль надписи справа налево.
Я заглянул в зеркало, ожидая увидеть себя. Но оттуда на меня глянул совершенно другой человек – высокий, худощавый, темноглазый, с удлинённым лицом и заметной сединой в чёрных неухоженных волосах до плеч. Пожилым он не был, но ранняя седина старила его. Если бы не странное выражение его чуть закинутого кверху лица и особенно глаз, его можно было бы назвать красивым.
Я отвёл глаза от зеркала и вопросительно уставился на Филча. Видно, в моём лице отразилось что-то такое, отчего старик-завхоз потупился и уставился в сторону. Приглядевшись, я прочитал на его лице отпечаток тревоги. И… вины?
– Мистер Филч? – Я подошёл к старику и положил ладонь ему на руку выше локтя, привлекая его внимание. – Мистер Филч, я всё понимаю… не огорчайтесь вы так… Мистер Филч, вы – человек зависимый и ничем не не виноваты. Всё равно кому-то поручили бы это сделать. А с этим… – я мотнул головой на зеркало, – …я еще разберусь, не сомневайтесь.
Старик горестно посмотрел на меня.
– Вы… так молоды, мистер Поттер…
В комнату вбежала миссис Норрис и с тревожным мявом стала тереться о ноги старика.
– Вот видите, мистер Филч, наша славная киса говорит то же, что и я, – улыбнулся я попыткам старой кошки растормошить старика-хозяина. – Вы идите, мистер Филч, и ни о чём не тревожьтесь. Обещаю, я с этим разберусь.
Филч помешкал, но всё-таки ушёл, а я остался наедине с зеркалом. Прочитать, для чего служит этот артефакт, было детской задачкой, а если учесть жест Филча, она была непосильной только для очень тупого ребёнка. Даже без пера и пергамента я смог прочитать надпись на верхней части рамы зеркала задом наперёд.
«Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание.»
Еиналеж – значит, Желание. Выходит, человек в зеркале являлся самым моим горячим желанием? Я вообще ощущал себя очень хладнокровным, мои желания не были неподвластными мне и никогда не брали надо мной верха. Если у меня и были какие-то сильные желания, они были не горячими, а холодными.
Я полагал, что больше всего мне хотелось поскорее стать совершеннолетним, вступить в права родового наследства и утереть нос Дамблдору, но ничего этого почему-то в зеркале не отражалось. Вместо этой, безусловно, порадовавшей бы меня картины там отражался некий человек.
Хотя, если задуматься… я был бы очень непрочь узнать, кто я такой и кем я был до пробуждения в теле маленького Гарри. Неужели…
Я встал перед зеркалом и стал рассматривать незнакомца. Нет, никого он мне не напоминал и его внешность ничего мне не говорила. Разве что его серая поношенная роба вызывала у меня ассоциации с тюрьмой. Если это всё-таки был прежний я, вряд ли я тогда уделял своей внешности слишком много внимания – как и сейчас, впрочем.
Ну ладно, посмотрели, и хватит. Для чего-то это зеркало служило ещё – не рассчитывал же тот, кто мне его подкинул, что я буду пялиться в него целую вечность? Я попытался вызвать у себя другие желания, но получалось плохо. По большому счёту я относился спокойно почти ко всему на свете, и из зеркала на меня продолжал глядеть тот же самый человек.
Дверь легонько приоткрылась, и в комнату вошла миссис Норрис. Она глядела то на меня, то на дверь и выразительно мяукала. Точно, до отбоя оставалось минут пятнадцать и я как раз успевал без спешки дойти до своего общежития. Я взял заботливую кису на руки, приласкал её, поблагодарил и занёс Филчу, пожелав заодно старику спокойной ночи. По пути я размышлял, на что ещё способен этот артефакт и что ещё можно с ним попробовать.
Недели две я хоть и не каждый день, но регулярно заглядывал после ужина к зеркалу и пытался управлять своими желаниями. Ничего не получалось, и я каждый раз задерживался там до отбоя, о чём мне вовремя сообщала верная миссис Норрис. Наконец мне пришло в голову зарисовать лицо этого человека – возможно, таким образом я выведу его из-под настойчивости зеркала. Да и при случае будет что показать, если вдруг пригодится.
Идея осенила меня прямо у артефакта, и я сбегал на факультет за пером и пергаментом, надеясь успеть до отбоя. Рисовать я не умел, но улучшенная модель самопишущего пера под моим руководством превзошла сама себя и нарисовала довольно-таки похожий портрет. Я убрал перо и собрался уходить, размышляя, как получше спрятать на себе рисунок, но тут вдруг скрипнула входная дверь.
Меня аж передёрнуло. Человека в зеркале не видел никто, кроме меня, а портрет – вот он, на табуретке, которую я принёс сюда из кухни. Всё что угодно, только бы рисунка никто не увидел, неужели придётся комкать?! Я уже занёс было ладонь над листком, как человек в зеркале протянул руку к отражавшемуся там пергаменту на табуретке – и листок с портретом исчез у меня из под руки.
Табуретка была пуста, а человек в зеркале стоял с моим пергаментом в руке. Я оглянулся на дверь и увидел миссис Норрис, пришедшую предупредить меня об отбое. Уфф, ложная тревога…
– Ладно уж, давай его сюда, – всё еще пребывая в отрыве от реальности, обратился я к человеку в зеркале. Человек положил пергамент на прежнее место, и тот снова появился передо мной на табурете.
Миссис Норрис удивилась внезапному появлению листка, подошла к табуретке и привстала на задние лапы, чтобы заглянуть в него. От доброй кисы у меня секретов не было – помимо прочих её достоинств, кошки не разговаривают – и я повернул пергамент так, чтобы ей был виден портрет.
– Видишь, киса – это и есть моё заветное желание, – сказал я ей, демонстрируя рисунок. Когда она нагляделась, я аккуратно свернул пергамент в трубку и убрал в карман к волшебной палочке, а затем поблагодарил миссис Норрис как обычно: – Спасибо, что не забываешь обо мне, идём…
Я взял её на руки и отнёс Филчу, пожелал ему спокойной ночи и ушёл. Мои исследования наконец-то сдвинулись с мёртвой точки.
И действительно, теперь зеркало перестало быть навязчивым. Оно по-прежнему начинало процесс отражения с этого человека, но если у меня получалось внушить себе другое желание, зеркало перескакивало на него. Мне удалось увидеть в нём старинное издание книги с полным описанием боевых заклинаний, Миллисент, самостоятельно разобравшуюся в расчёте эфемерид Меркурия, и введение меня в права наследства в банке Гринготс. Впрочем, во время последней процедуры размер моего наследства мне так и не показали.
Мои эксперименты с зеркалом закончились в середине декабря, незадолго до рождественских каникул. Как обычно, после ужина я проведал Филча и явился в комнату с зеркалом, а там на моей табуретке обнаружился Дамблдор.
С привычным автоматизмом я опустил взгляд к полу, краем глаза наблюдая за директором. Тот осанисто выпрямился на табуретке и возгласил:
– Гарри, мальчик мой! Филч всё-таки показал тебе это зеркало, хотя я категорически приказал никого не подпускать к нему! Ты уже понял, что оно делает?
Что ему ответил бы маленький Гарри? Какое заветное желание было у малыша?
– Да, сэр… Оно показывает мне моих родителей… – виноватым голосом пробормотал я.
– Ты догадался, что именно оно показывает каждому?
– Да, сэр, на нём написано. Самое заветное желание.
– Да, Гарри, – величественно произнёс Дамблдор. Какой актёр в нём умер… вернее, умрёт. – Оно показывает нам самое глубокое и отчаянное желание, идущее из самой глубины нашего сердца! Ты увидел там своих родителей, а Драко Малфой, например, увидел бы, как он выигрывает матч с Гриффиндором. Но это зеркало не даёт нам ни знания, ни правды. Многие люди погубили своё будущее, простояв перед ним свою всю жизнь вместо того, чтобы жить своей жизнью. Ты понимаешь это, мой мальчик?
– Да, сэр…
– Поэтому я завтра же перепрячу это зеркало в самое надёжно охраняемое место Хогвартса, а ты забудь про него и начинай жить своей жизнью. Вокруг столько всего увлекательного, а ты не отходишь от этого зеркала! Вот я, например, в твоём возрасте был таким сорванцом, что если взрослые говорили, что мне куда-то нельзя, я непременно залезал туда. Ведь там наверняка спрятано что-то интересное! А ты у нас герой, тебе вообще не пристало быть робким.
– Да, сэр.
– Иди погуляй, а сюда больше не ходи, мальчик мой, – отечески ласково попросил меня из комнаты Дамблдор.
– Слушаюсь, сэр…– у меня вдруг мелькнула занятная мысль. – А сами вы что видите в этом зеркале, сэр?
– Себя, мой мальчик, себя – и толстые вязаные шерстяные носки у себя в руках. Вязаных шерстяных носков никогда не бывает слишком много. Книги мне дарят многие, а тёплых носков мне не дарит никто.
– Вам повезло, сэр, у вас такое лёгкое желание. На вашем месте я оставил бы Хогвартс и учился бы вязать носки.

Шёл декабрь, приближались рождественские каникулы. Окрестности Хогвартса занесло белым пушистым снегом. Преподаватели проводили контрольные опросы и практические работы, ученики с нетерпением ждали каникул. Небо затянуло тяжёлыми тучами, и практику по астрономии временно отменили. В теплице чуть не помёрзли наши зачётные посадки за первый семестр. Снейп свирепствовал. Профессор Квиррел весь издёргался и потощал, больше всего напоминая покойника трёхдневной давности, умершего от голодовки. От него тянуло странным запахом, перебивавшим даже запах чеснока. Если Квиррел и прежде заговаривался на уроках, то теперь он нёс натуральный бред про зомби и вампиров, предположительно означавший способы защиты от тёмных искусств. Я не записывал бы за ним, если бы знал, где ещё можно вычитать такую бредятину.
Незадолго до каникул Хагрид расставил по банкетному залу двенадцать огромных ёлок. Наряжали их профессора МакГонаголл и Флитвик – основная ударная сила школы в трансфигурации и волшебстве. МакГонаголл создавала ёлочные игрушки прямо из осыпавшейся хвои и мелких веточек, а Флитвик развешивал мерцающие разноцветные огоньки как по ёлкам, так и по всему залу. Тем же способом профессора украсили стены фонариками и омёлой – и в зале стало празднично.
На каникулы разъезжались все слизеринцы, кроме меня. К себе меня приглашал Драко Малфой, но я заметил, что он зовёт меня нехотя – должно быть, с подачи отца – и отказался. Малфой не настаивал. С Ноттом мы очень сдружились, но Тед меня с собой не звал – видно, он и сам чувствовал себя у родственников лишним.
Гермиона тоже уезжала. Несмотря на то, что теперь и Нотт стал её другом, наши с ней дела она ему не выдала. В тех редких случаях, когда ей было что сообщить мне, она назначала мне встречу письмом через совятник, привязывая его к своей сове, чтобы оттуда его доставили домовики. Про Фламеля она ничего не нашла и очень от этого расстраивалась. Пришлось утешать её, сказав, что может, этого человека и приплели к интриге потому, что он ничем не прославился и о нём ничего не проверишь. Но отговорить Гермиону от поиска я не смог из-за её незыблемой веры, что если на свете что-то где-то когда-то существовало, об этом обязательно было где-нибудь написано.
Пора было задумываться о рождественских подарках. Сам я был равнодушен к подобным знакам внимания, но этикет требовал. Гермионе я знал что подарить, кроме поздравительной открытки – новейшую улучшенную модель самопишущего пера, такую же, какой я записывал лекции и рисовал портрет. У меня как раз было одно запасное, а у Гермионы, как я заметил, перо было самое простенькое.
Поздравительные открытки также требовалось разослать всем слизеринцам, с которыми у меня отношения были теплее нуля. То есть, всем однокурсникам, кроме Забини, которого раздражал сам факт моего существования, Митчелу Грею и Россу Форбсу со второго курса, подружкам-выпускницам Карин Гилрой и Джолин Флойд, которые иногда брали на себя роль моих мамочек, а также всем девчонкам с первого по третий курс включительно. Этим нужно было посылать одинаковые открытки, потому что если вдруг оказалось бы, что я выделил или обошёл вниманием одну из них, я за свою спокойную факультетскую жизнь не дал бы и ломаного пенса.
За открытками я послал в Косой переулок Хедвиг, нагрузив её запиской к продавцу и кошелёчком с парой галеонов. Сложнее было с подарком Нотту. Я представлял, что могло бы понравиться Теду, но у меня самого не было никакой возможности выбраться из Хогвартса за подарком, а привлекать для этого Малфоя-старшего – не тот случай, лорд Малфой меня просто не поймёт.
И тут я вспомнил о Филче, у которого были знакомые закупщики в магловской Англии. Предварительно переговорив со стариком, я выписал список названий научно-популярных книг, которые у меня уже были, прихватил к нему десяток галеонов и попросил накупить для меня книг такой же тематики, понадеявшись, что среди них найдутся подходящие. Завхоз выполнил мою просьбу за два дня, и в объёмистой стопке, которую он мне вручил, нашлись и книги, пригодные для подарка другу.
Филчу я тоже собирался сделать подарок. Открытку для старика я купил вместе с остальными, но мне хотелось порадовать его чем-нибудь ещё. Для покупок мои возможности были слишком ограничены, но я умел кое-что другое, и у меня возникла одна задумка.
Накануне Рождества я оделся потеплее и отправился в Запретный лес. Я не собирался отходить далеко от опушки, но обнаружилось, что нужные мне ёлки растут глубоко в лесу. Заходить туда считалось опасным, особенно по ночам, но сейчас был день, и я без происшествий нашёл пушистое колючее деревце. С помощью Секо я срезал с ёлочки букет веток, подыскал в окрестностях ещё несколько сучков и засветло вернулся в гостиную.
Там на диване сидел Снейп. Я поздоровался с ним и собирался пройти мимо него в спальню, но меня остановил жёсткий возглас декана:
– Где вы ходили, Поттер?!
Я обернулся к нему и не самым довольным тоном спросил:
– Простите, профессор?
– Я спрашиваю, Поттер, где вы сейчас были?
Да какое его дело, где я сейчас был?
– Профессор, где бы я сейчас ни был, я не делал там ничего предосудительного, клянусь честью, – сказал я. – Вас устраивает такой ответ?
– Нет, Поттер, не устраивает. Вы были в Запретном лесу, а туда ученикам ходить запрещено.
Откуда ему известно, за мной вроде бы никто не следил…
– С чего вы взяли… – я тем временем осматривал себя на предмет подозрительных чар. – Мерлин, следилка!
Снейп вскочил и схватил меня за плечи, уставясь мне в глаза. Его чёрный бездонный взгляд, казалось, проникал мне в мозг…
Хотя почему «казалось»? Именно проникал. Мой мозг отреагировал на вторжение быстрее, чем я это осознал. Секто! Эффуджо!
Я вдруг вспомнил ментальные техники работы с памятью. Вторжение в чужую память называлось легилименцией, а защита собственной – окклюменцией. Все эти техники были невербальными и использовали специальные приёмы. Существовало также заклинание Обливиэйт, заставлявшее человека забывать свои воспоминания, но оно не действовало на тех, кто был защищён от легилименции, потому что чужое воспоминание нужно было увидеть, чтобы перекрыть доступ к нему.
Секто вызывало белую режущую вспышку, которая ослепляла вторженца и затирала то немногое, что он успевал увидеть. А Эффуджо – эта хитрая ментальная защита была моим собственным изобретением. Как я до неё додумался, я не помнил, но знал это наверняка. Представьте себе систему прямоугольных клиньев с упругими зеркальными стенками, обращенных остриями к нападающему и оставляющих неприкрытыми только самые простые и незначительные воспоминания. Зеркальные блики, в которых отражается оставшаяся снаружи чепуха, мешают нападающему сосредоточиться, с гибких и гладких стенок соскальзывают любые усилия по их проламыванию, а силовое воздействие, попавшее между кольями, пропускается насквозь. И самое ценное в этой конструкции – она не требует почти никаких затрат на противодействие, поскольку сама по себе неприступна.
Это только дуболомы воздвигают в своём сознании каменные стены. И ломятся в них такие же дуболомы.
Оправившись от неожиданности, я стоял и наблюдал, как декан тщится проломить мою защиту. Лицо Снейпа исказилось от напряжения, глаза сощурились.
– Может, хватит, профессор? – предложил я Снейпу. – Спросили бы добром – я бы и так вам ответил.
Декан отвёл взгляд. Его пальцы разжались и выпустили меня, плечи обмякли. Он зажмурился и потряс головой. Я догадывался, почему – у него рябило в глазах от бликов Эффуджо.
– Я о вас же забочусь, Поттер, – хмуро сказал он, отдышавшись. – Сейчас в Хогвартсе никого нет, вы всё время один. С вами что угодно может случиться.
– В самом безопасном месте после Гринготса?
– Вы уже сталкивались здесь с троллем, Поттер. Ладно, добром вас спрашиваю – что вы делали в Запретном лесу?
– За еловыми ветками ходил, – я раскрыл бумажный пакет и продемонстрировал Снейпу ветки и сучки. – Филчу хочу подарок сделать.
– Из этого?
– А трансфигурация на что?
– Поттер, вы просто мешок с сюрпризами. Давайте, мы с вами добром договоримся, что куда не надо вы больше не полезете?
– Можно подумать, я оттуда не вылезаю… С чего бы вам заботиться обо мне, профессор? Я скорее предположил бы, что вы сами мечтаете свернуть мне шею.
– Нет, не мечтаю. Как оказалось, маленьких детей я не ем. Так вы даёте мне слово, Поттер?
– Нет, профессор. Я не хочу нарушать его. Зря я и так никуда не лезу, а если понадобится, полезу везде, где сочту нужным.
– Как вы разговариваете со своим деканом, Поттер!
– Честно и относительно вежливо.
– Я могу устроить вам неприятности, Поттер.
– Из Хогвартса меня не исключат, потому что за Мальчиком-Который-Выжил нужен надзор. Остальное меня не волнует.
– Верю, Поттер. Ну и что мне с вами делать?
– А со мной надо что-то делать? Учусь я нормально, дисциплины не нарушаю – по крайней мере, в этом меня еще ни разу не застукали. Сегодняшняя ваша следилка не в счёт, этот номер у вас дважды не пройдёт. В жизни факультета я участвую. Что вам ещё надо?
– Вы не всё знаете, Поттер. Я стараюсь защитить вас.
– Знать всё я просто по возрасту не могу, хотя вы можете сообщить мне всё, что поможет моей безопасности. И я не вижу никаких причин для того, чтобы вы меня защищали. Ведь не за красивые же глазки, профессор?
Снейп промолчал. Я увидел, что он смертельно побледнел.
– Я могу идти, профессор?
– Идите.
В спальне я положил пакет с ветками на стол, оборвал следилку декана и проверил на наличие следилок остальные свои вещи. Все мои мантии в шкафу были помечены маячками, которые я тут же уничтожил, больше никаких посторонних чар не обнаружилось. До каникул я ежедневно проверял свои вещи на посторонние чары и иногда даже кое-что находил, но сейчас почти все школьники были в отъезде и я расслабился. Как оказалось, зря.
Я мастерил подарок Филчу и размышлял. Теперь мне стало понятно, из-за чего я так опасался встретиться взглядом с Дамблдором. Тем не менее, глядеть в глаза Снейпу я прежде нисколько не опасался, равно как и остальным преподавателям. Означает ли это, что о ментальных способностях Дамблдора я уже знал?
И какие теперь последствия могут ожидать меня от Снейпа? Моя прежняя память просыпалась только в пределах конкретного события, поэтому мне оставалось неизвестным, где, когда и долго ли я обучался ментальным техникам. Но меня не оставляло смутное чувство, что это достаточно тонкое и редкое умение, которому нужно было долго обучаться и которого не предполагалось у малолетнего ребёнка. Если Снейп владел ментальными техниками, он наверняка это знал, а он даже не спросил меня, откуда у меня это. Даже если сейчас он был слишком ошеломлён, он еще должен до этого додуматься. Хотя… про мои умения в зельеварении он тоже промолчал.
У меня получился славный новогодний букет из еловых веток, в резной деревянной вазочке, с крохотными яркими игрушками, огоньками и серебряными блёстками. Вызвав домовика – на этот раз ко мне явился Тибо – я отдал ему букет с открыткой и велел поставить их Филчу на стол. Вечером я отправил хогвартских сов на рассылку открыток и подарков, а завтра наступало Рождество.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 15:03
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:24 | Сообщение # 11
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
10.


Утром на тумбочке меня ожидала горка рождественских подарков. Я начал разбирать их. Сначала светская часть, чтобы не получилось так, что кто-то прислал мне открытку, а я ему нет. На этот случай у меня лежало несколько лишних открыток, но, как оказалось, я правильно определил своих адресатов. Была открыточка и от Филча – надеюсь, ему понравился мой подарок.
Закончив с открытками, я перешёл к подаркам. Верхним был свёрток, упакованный в коричневую обёрточную бумагу, на которой корявым почерком было написано «Гарри от Хагрида». В свёртке оказалась деревянная грубо вырезанная дудочка. Я представил себя эдаким буколическим пастушком среди овечек и подул в неё. По спальне разнеслось нечто среднее между волчьим воем и совиным уханьем. Бедные овечки…
Под свёртком была упаковка с коробкой шоколадных магловских конфет от Гермионы. Как только соберусь к Филчу, захвачу их с собой. Ещё ниже лежала другая плоская упаковка, но в ней обнаружились не конфеты, а старинная книга от Нотта. Я снял с неё обёртку и прочитал название – «Стихийная боевая магия». Тед, ты настоящий друг!
В самом нижнем пакете, потоньше и побольше остальных, оказалась тонкая и шелковистая серебристо-серая тряпка. Я развернул её и расправил перед собой на руках – длинный плащ с капюшоном, почти невесомый. Чувствовалось, что это очень ценная вещь, возможно даже зачарованная. Я накинул плащ на себя – и всё, что он прикрывал, исчезло из вида. Плащ-невидимка. Однако…
В первый миг я не представлял, кто мог мне это подарить, но даритель выявился быстро. К плащу прилагалось письмо, написанное узким крючковатым почерком.
«Твой отец перед смертью оставил это мне на хранение. Пришло время передать это тебе. Используй эту вещь с толком.»
Я представил себе в красках, как проходила передача на хранение. Поттер-старший, которому тогда был двадцать один год, работал аврором на выездах. В военное время. То есть рейды по врагу были для него обычным делом. И вот, значит, мой отец берёт эту абсолютно бесполезную для него вещь – ну зачем ему невидимость в рейдах, зачем? – является к автору письма и говорит: «Слушай, друг, я тут завтра умирать собрался, а ты возьми эту тряпку и присмотри за ней, чтобы она у меня случайно жене с сыном не досталась.» И, разумеется, на следующий же день на его семью случился налёт, а в доме уже не было плаща, которым можно было прикрыть жену с ребёнком и спасти их.
Стиль узнаваем. Ну кто ещё у нас способен на такое бесстыжее враньё, кроме нашего обожаемого директора?
Но вещь могла пригодиться, и я проверил её на демаскирующие заклинания. Чисто. Наверняка у здешних стен есть глаза и уши, иначе даритель позаботился бы о маячке. Значит, одного этого плаща будет мало, к нему потребуется не менее чем Крипто окулюс магика, чтобы полностью скрыть объект под плащом от наблюдателей Хогвартса.
И всё-таки, чего директор хочет от меня добиться, если не пожалел для меня такого ценного артефакта? Судя по всему, моя гибель ему пока не выгодна. До конца опекунства ещё шесть лет, в течение которых можно запускать лапу в сейф Поттеров, а наследником Дамблдор не является. Похоже, он не потерял надежду воспитать меня так, чтобы я сам отдал ему всё родовое имущество, да еще и уговаривал взять. Кроме того, ему нужен герой. Ему нужен флаг, под который он привлечет к себе сторонников.
Значит, Дамблдор пока не хочет моей смерти. Он продолжает начатое десять лет назад и делает из меня своего ручного героя. Под это мне и был подарен плащ-невидимка. Видно, директор надеется, что под плащом я смелее полезу в комнату с цербером. Или что мне так будет удобнее нарушать школьные правила и я рано или поздно на что-нибудь нарвусь. Тогда он лично меня отмажет, а я окажусь в зависимости от него и буду вынужден подчиняться его воле.
Обед сегодня был праздничным. На столах громоздились десятки жареных индеек, горы жареной и варёной картошки, огромные блюда тоненьких сосисок, всевозможные соусы в соусниках – и всё было украшено затейливыми поделками из цветной фольги. Я удивился бы такому расточительству, если бы не знал о зачарованных кладовых, где готовые блюда неограниченно долго оставались такими же, как их туда поставили. Остающееся после пиршеств мясо шло на салаты, закуски и сандвичи, волшебным существам, которых держали в подвалах школы, тоже требовалась еда, да и сотне домовиков нужно было чем-то питаться. Остатки и объедки выносили в Запретный лес для подкормки животных – и в конечном итоге всё рано или поздно подъедалось.
Большинство учеников разъехались на каникулы, поэтому за столами Хаффлпаффа и Равенкло сидело человек по пять. За гриффиндорским столом было многолюднее, там ёрзало по стульям не менее десятка учеников, среди которых выделялись четыре рыжих головы Уизли. Преподавательский стол был в полном составе, посреди которого величественно возвышался Дамблдор в соломенной шляпке с цветами. За слизеринским столом сидел я один.
Сидеть в одиночестве за полностью накрытым праздничным столом на шестьдесят персон – то еще испытание, но меня такое положение забавляло. Я ощущал себя на театральных подмостках, разыгрывающим сценку «обед аристократа». Не спеша, дотошно соблюдая все тонкости застольного поведения, я поел горячего, дождался десерта, затем встал и ушёл по-английски, не прощаясь. Эти пьяные морды за преподавательским столом должны были проследить, чтобы ученики не попадали в подобное положение, но раз уж оно сложилось, неловко должно быть не мне.
После обеда я устроился у себя в спальне и стал читать боевую магию, подарок Нотта. В книге оказалось много полезного, причём большую часть её содержания я не знал. Вернее, с основами и общими принципами стихийных боевых заклинаний я-прежний был знаком, но чтобы свободно пользоваться конкретными заклинаниями из книги, требовались тренировки.
На уроках волшебства заклинания разучивали в той же аудитории, где профессор Флитвик читал лекции. При ней не было даже зала отработки заклинаний. Такие ценные боевые приёмы, как зажечь огонёк на палочке, заставить противника плеваться слизнями или превратить его голову в тыкву, особых предосторожностей не требовали. Дуэли преподносились как состязания волшебников в том, кто кого лучше отбросит, ослепит, оглушит, в худшем случае парализует или превратит в какую-нибудь мелкую дрянь – но чтобы ни-ни, никаких членовредительств. Если где-то в Хогвартсе и был боевой зал, ученикам его не показывали.
Сначала я подумал, не спросить ли мне про подходящее помещение у Филча, но затем вспомнил, что некоторые здесь роются в чужих головах как в собственных, а старик-сквиб совершенно беззащитен перед магами. Раз теперь у меня есть плащ, я и сам смогу не привлекая внимания побродить по школе и исследовать все её уголки, а заодно и поэкспериментировать с защитой от наблюдения. Точно, сегодня же ночью надо будет сделать вылазку – а пока я валялся на кровати и набирался знаний, попутно заучивая росчерки стихийных заклинаний с палочкой в руке.
На ужин я пошёл, обвязавши плащ-невидимку на талии у себя под мантией. Затем я заглянул к Филчу, чтобы поздравить старика лично, посидел с ним немного и пошёл от него не в банкетный зал, а в другом направлении. Там по коридору были кладовые, жилища домовиков и наконец комната с зеркалом, но я не помню, чтобы коридор дальше обрывался. Если мне всё равно, откуда начать поиск, то почему бы не отсюда…
Для начала я накинул на себя Крипто окулюс магика, чтобы сделаться невидимым для магической слежки. Если этого заклинания недостаточно, а я заберусь не туда, я быстро это узнаю. Пока я шёл без плаща и был виден как физический объект – время и место не были запретными для моей прогулки. Позже прикроюсь, когда действительно нужно будет скрываться. Каждую боковую дверь на пути я проверял на наличие защиты, а затем заглядывал внутрь – мне попадались только свободные кладовые, залежи давно не востребованного хлама и пустующие каморки домовиков. Чуть дальше мне встретилась развилка, одно ответвление которой шло в прежнем направлении, другое сворачивало вниз.
Я колебался с выбором. До отбоя оставалось немного, значит пора доставать плащ. Можно было полезть сразу в подвал, где наверняка найдётся много чего неизвестного первокурснику, но, может, лучше было обойти сначала ближние коридоры, чтобы сразу осмотреть их и исключить из поиска. Я почти уже выбрал верхнее направление и стал разматывать с талии плащ, как меня остановило громкое требовательное мяукание. Вслед за мной бежала миссис Норрис.
– Да знаю я, что скоро отбой, – присел я к ней, когда она остановилась передо мной, и почесал её за ушком. – Мне тут нужно кое-что найти, ты не против, если я ещё погуляю?
Миссис Норрис легонько мявкнула, в её тоне послышалось явственное согласие.
– Спасибо, кисонька… – я погладил её напоследок. – Иди тогда по своим делам, а я по своим.
Но кошка не уходила. Она обошла меня и остановилась в проходе, ведущем вниз.
– Туда нельзя?
Миссис Норрис мявкнула, сделала несколько шагов в проход и приглашающе обернулась ко мне.
– Я должен идти сюда? – поза кошки была слишком очевидной, чтобы ошибиться – миссис Норрис приглашала меня следовать за ней. – Подожди, плащ надену.
Я стал невидимым, но старую кошку это не смутило. Она бежала передо мной, ощущая моё присутствие по звуку и запаху. Мы куда-то углублялись, петляли – я и не думал, что под Хогвартсом всё так накручено. Наконец миссис Норрис развернулась мордочкой к стене и снова приглашающе мяукнула.
– Сюда? – удивился я. – Миссис Норрис, это же стена!
Кошка пристально поглядела в мою сторону – и вошла в стену. Я последовал в точности за ней и тоже прошёл насквозь. Это оказалась качественная иллюзия.
Короткий проход был очень узким, чуть шире плеч крупного взрослого мужчины. В конце оказалась крохотная комната на несколько моих шагов вдоль и поперек. Там не было ничего, кроме кровати у дальней стены. На кровати лежал человек.
Миссис Норрис подошла к кровати, уставилась на человека, затем обернулась ко мне и мявкнула – вот, мол. Я тоже подошёл и поглядел на лежавшего.
Чёрные волосы с сильной ранней сединой, длинное бледное лицо, тёмные бессмысленные невидящие глаза… Серая поношенная роба, такая же, как в зеркале. Я стоял рядом с ним, но он даже не заметил меня, лежа с отсутствующим взглядом и изредка моргая. На его лице не отражалось ничего – трупы, и то выглядят осмысленнее. Полная пустота, живое растение.
Человек из зеркала…
Я перевёл ошеломлённый взгляд на миссис Норрис. Кошка мявкнула, вложив в интонацию сразу и подтверждение и вопрос – «ты же это искал?».
– Спасибо, киса… – машинально произнёс я, всё еще находясь в прострации. Сейчас я не думал, кто такой этот человек и кем он мне приходится – слишком для меня невероятен был сам факт его существования, да еще здесь, в Хогвартсе. – Как же так…
Я смотрел и тупо привыкал к факту, что этот человек существует. Что это значило, я не знал. Что с этим делать, я не знал. Я был слишком потрясён, чтобы думать и чтобы строить предположения. Старая кошка сидела рядом, обернув лапки хвостом.
– Миссис Норрис… – я и прежде замечал, что она слишком умна и понятлива для кошки, а сейчас тем более не мог видеть в ней только животное. – Мисис Норрис, мне нужно запомнить сюда дорогу от моего общежития, короткую и удобную. Мне придётся сюда вернуться. А если вдруг я её забуду, ты ещё раз проводишь меня сюда, ладно?
Миссис Норрис неторопливо встала, потянулась, расправила лапки. Выход из комнаты был прикрыт точно такой же иллюзией. Кошка нашла его и прошла насквозь, я последовал за ней.
Обратно она вела меня другой дорогой, останавливаясь на развилках и поворотах, чтобы я получше запомнил дорогу. Около часа ночи мы с ней расстались у входа в слизеринское общежитие. Там я разделся и лёг в постель, но о сне и речи быть не могло.
Еще когда я бывал у зеркала, я привык считать, что человек в зеркале – это я. Но изначально я полагал, что он уже мёртв. Как он погиб, почему его личность оказалась в маленьком Гарри, относилось к другим вопросам, но то, что он мёртв, не вызывало у меня никаких сомнений. Ведь раз я здесь, то меня больше нигде нет, как может быть иначе?
С другой стороны, этого человека не было. Тело было ухоженным, за ним явно присматривали – но в нём не ощущалось присутствия даже идиота, живо было только оно само, а личность начисто отсутствовала. Новорожденные дети тоже начинают с чистого листа, но они стремятся познавать и осваивать мир, а в этом теле отсутствовало то, что побуждает человека к познанию мира.
Душа?
Если там её нет, она может находиться где-то ещё. Например, это я. Так не бывает, но никогда не говори никогда. Возможно, бывает, но очень редко.
Поиск зала для отработки боевых заклинаний теперь казался мне детской задачкой по сравнению с этой. Если Филч что-то и знал об этом человеке, при наличии в школе любителей шариться по чужой памяти расспрашивать завхоза было нельзя. Возможно, это было личной находкой миссис Норрис, но кошка не разговаривает, а Филча не спросишь. Не помешало бы проследить, кто туда ходит.
И главный вопрос – кому и зачем нужно, чтобы это тело ставалось живым, раз в нём ничего нет, кроме плоти?
Что делать с находкой, я по-прежнему не знал. Единственным подходящим было предположение, что это потребовалось для какого-то ритуала. Прежде чем что-либо предпринимать, следовало поискать книги о ритуалах в библиотеке.
Зарисовывать путь к той комнате я остерёгся. Вместо этого я лежал и запоминал сегодняшний маршрут, пока он намертво не отпечатался в моей памяти. Сидеть в засаде было бессмысленно, туда могли ходить не каждый день и в любое время суток. Ставить сигналку в комнате и на подходе к ней тоже было нельзя, потому что я обязательно проверил бы окрестности на наличие следящих заклинаний и я не собирался считать надсмотрщиков глупее себя.
У меня возникла идея получше. К комнате вёл тупиковый коридор с т-образной развилки, а по обе стороны от неё довольно долго не было никаких ответвлений. Можно было поставить с каждой стороны коридора по сигналке в тех местах, где начинается однозначный маршрут – вряд ли надсмотрщики станут проверять наличие сигналок так далеко от комнаты, а если какую-то и найдут, будет трудно доказать, что она там ради комнаты. После двухнедельного наблюдения станет ясно, как часто и в какое время ходят этим коридором, а тогда уже можно будет и последить, кто именно.
К утру я всё-таки заснул и чуть не опоздал на завтрак. Весь день я провёл за изучением боевых заклинаний, пока в теории, а незадолго до отбоя надел плащ-невидимку, накинул на себя Крипто окулюс магика и отправился по вчерашнему маршруту развешивать маячки. Я разместил их на уровне своей груди, чтобы они отслеживали людей любого роста, включая Флитвика, но не домовиков – тех незачем было отслеживать, они могли аппарировать. Заглянул я и в комнату – человек был там. В карман мантии я заранее положил перо и пергамент, чтобы записывать, когда и с какого маячка придёт сигнал.

Через три дня в Хогвартс стали возвращаться ученики. За эти дни я загонял мадам Пинс, просматривая все книги подряд, и у меня начало появляться понимание, что школьная библиотека и не может быть слишком обширной. В ней находятся знания в пределах школьной программы, с небольшим запасом. Правда, оставалась запретная секция, но там стояли такие охранные заклинания, что если бы я и сумел их незаметно снять, незаметно установить их обратно у меня не получилось бы. А мне нужно было не украсть оттуда книги, а прочитать их.
Гермиона приехала вечером за день до занятий, посвежевшая и отдохнувшая. В этот день Хогвартс-Экспресс привозил с каникул маглорожденных учеников, а также детей волшебников, у которых не хватало привилегий для использования хогвартского камина. То есть, почти всех гриффиндорцев, по две трети хаффлпаффцев и равенкловцев – и никаких слизеринцев. Гермиона нашла меня как обычно, в библиотеке, попытала у меня, как дела и что это за книга, радостно рассказала о встрече Рождества с родителями и о том, что мы с Ноттом одинаково мыслим. Оказывается, мы оба подарили ей по одинаковому перу, но это очень хорошо, у неё теперь будет запасное.
Я в свою очередь, поблагодарил Гермиону за конфеты и рассказал ей, как жил здесь на каникулах. Если отбросить всё, что нельзя говорить, оказалось, что никак, но я выкрутился из положения, описав ей шикарный праздничный стол и пьяных профессоров. Слово за слово, дошло и до подарка Нотта, который ей захотелось посмотреть. Пришлось вынести книгу в малую общую гостиную и дать ей полистать. Гермиона не впечатлилась – к магическим боям она была равнодушна, ей гораздо больше нравилось менять свойства вещей и превращать одно в другое.
Пока мы листали «Стихийную боевую магию», я вспомнил, что нужно рассказать Гермионе кое-что ещё.
– Грейнджер, я узнал наконец, почему нельзя смотреть директору в глаза.
– Почему?! – девчонка мгновенно забыла о книге.
– Если он будет смотреть тебе прямо в глаза, он сможет прочесть твою память. Мне точно известно, что в Хогвартсе это умеют двое – Дамблдор и Снейп. И запомни – кто может прочесть твою память, тот может её и стереть.
– Как ты узнал? – вскинулась Гермиона.
– Разговор один услышал. Затем я искал в нашей библиотеке книги по ментальным техникам, чтобы показать тебе – там нет о них ни слова. Может, такая литература есть в закрытой секции, но в открытом доступе ничего нет.
– Хмм… – Гермиона сощурилась – от неё утаивали информацию, и это было для неё вызовом. – Надо попадать в закрытую секцию.
– Я смотрел школьные правила. До третьего курса нас туда не допустят, до пятого курса ученикам там разрешён только ограниченный доступ по некоторым темам.
– Как, говоришь, это называется? Ментальные техники?
– Ментальная защита – окклюменция, ментальное вторжение – легилименция. Ты о них открыто не расспрашивай, я не нашёл, на что ты можешь сослаться, кроме меня. Но прислушивайся ко всему внимательно.
– А ты узнал, почему у директора нельзя есть и пить?
– Разве я не говорил? Есть всякие приятные зелья вроде Веритацерума и другой такой же радости, выпив которые, перестаёшь контролировать себя или начинаешь жить навязанными чувствами.
– Поняла… Даже не верится, что всё так серьёзно.
– Всё ещё серьёзнее.
– Ты Нотту что-нибудь говорил?
– Ничего пока. Как приедет, сразу же скажу.
– А про то, что вокруг тебя происходит?
– Нет.
– Ты ему не доверяешь?
– Я его защищаю. Пока нет ничего такого, что не обошлось бы без него, но если потребуется, я скажу.
– Он знает, что мы о чём-то умалчиваем.
– Нотт умный парень и доверяет мне. Он знает, что если я о чём-то умалчиваю, значит, так надо. Он вырос среди магов и лучше нас с тобой представляет, чем может обернуться лишняя осведомленность. Мне здорово повезло, что меня поселили именно с ним.
– Он так интересуется магловскими знаниями…
– Если бы Нотт был маглом, он стал бы крупным учёным. Ты ему, случайно, не научно-популярную литературу подарила?
– Нет, конфеты.
Слизеринцы возвращались в Хогвартс в течение всего следующего дня. Нотт прибыл вскоре после завтрака, очень похвалил мой подарок и спросил, подошла ли мне «Боевая магия». Я выразил искреннее восхищение книгой и поинтересовался, нет ли у него ещё похожих книг. Он сказал, что есть, но это фундаментальный труд, который удалось выпросить только потому, что в домашней библиотеке имеются ещё два экземпляра. Затем мы обсудили достоинства и недостатки различных групп боевых заклинаний – Нотт тоже читал книгу и знал её содержание примерно на моём уровне – и сошлись на том, что это надо разучивать.
Когда я стал рассказывать Теду о чтении памяти, оказалось, что он уже читал про ментальные техники в своей родовой библиотеке. Нотты были старинным и знатным родом, не ниже Малфоев, родовую библиотеку они начали собирать еще до времён Основателей. Наиболее ценные и опасные книги были попрятаны по тайникам, что-то стояло на виду, кое-что находилось в потайных комнатах библиотеки. Тед не знал только расположение тайников, остальные книги он мог читать в любое время.
– А я-то всю здешнюю библиотеку перерыл и не нашёл ни слова об этом! – с досадой воскликнул я.
– Как ты тонко подметил, здесь у нас школа для маглорожденных, – сдержанно усмехнулся Нотт. – Им не полагается этого знать.
– А как насчёт рассказать мне?
– Я там только введение прочитал. – Нотт стал рассказывать, явно цитируя книгу. – Хоть немного овладеть ментальной магией может примерно каждый пятый, но способности к ней сильно различаются. Обучение начинают с пятнадцати лет, потому что раньше эти способности не всегда обнаруживаются, вдобавок это вредно для детского рассудка. Способному магу самостоятельно обучиться ментальной магии нельзя, ему нужен опытный напарник. Очень редко, но бывают врождённые ментаты – как раз они и разработали ментальную магию. Врождённых ментатов обучают с тринадцати-четырнадцати лет, но необходимому минимуму их обучают раньше, как только обнаруживают их способности. Врождённые ментаты могут кое-чему обучиться самостоятельно, методом проб и ошибок. Если обучение способных магов не начать до совершеннолетия, их способности резко ухудшаются и скоро пропадают. С врождёнными ментатами этого не случается, хотя вершин ментального мастерства они уже не достигнут. Ни один обученный способный маг не может противостоять врождённому, неспособные к ментальной магии не могут противостоять им обоим. Тем не менее существуют методы, защищающие память от способных ментатов. Надёжной защиты от врождённых ментатов не существует. Вот, собственно, и всё, что я знаю.
– А дальше ты читал? Как обучают, чему?
– Мне было девять лет, когда я наткнулся на пособия по ментальной магии. У нас в библиотеке много чего есть, всё сразу не прочитаешь, поэтому я сначала просматриваю оглавления. Что-то я начинаю читать, что-то бывает слишком сложным или неинтересным, и я откладываю это на потом. Ментальная магия меня заинтересовала, но когда я прочитал начало и понял, что до пятнадцати лет мне еще целая вечность, я её отложил.
– Ты не подумал, что можешь оказаться врождённым ментатом?
– Там был описан способ это проверить. Необученные врождённые ментаты могут иногда случайно прочитать память других людей, когда смотрят глаза в глаза, по этому признаку их и распознают. Со мной такого никогда не случалось. Таких детей сразу же начинают обучать как раз контролю над непроизвольным чтением, иначе они могут не то чтобы совсем свихнуться, а так… сдвинуться.
– Ясно. Тед, у меня к тебе просьба, только не удивляйся.
Нотт удивился. Я еще ни разу подступал к нему с просьбами подобным образом. Сейчас он удивится ещё больше.
– Тед, мог бы ты рассказать всё это Грейнджер?
– Ей? Могу, конечно, но зачем?
– Есть кое-какие обстоятельства, из-за которых ей лучше не глядеть в глаза Дамблдору и Снейпу. Я предупредил её, но она любит знать, почему ей чего-то нельзя делать. Если она начнёт расспрашивать, как бы она не накликала на себя то, чего ей надо остерегаться…
– Понял. Расскажу. Значит, Дамблдор и Снейп…

Через несколько дней Гермиона прислала мне письмо. Мы встретились в коридоре перед библиотекой и пошли для разговора в укромный закоулок.
– Я узнала, кто такой Фламель! – сообщила она, едва мы дошли до места. – Я всё время не там искала, а он – алхимик! Рон вчера начал кидаться бумажками от шоколадок, а я случайно развернула одну… Ну ты знаешь, если я вижу текст, я его обязательно прочитаю. Картинка была с Дамблдором, там было мелким текстом, что у Дамблдора были какие-то общие дела с алхимиком Николасом Фламелем. Я отправила тебе письмо, а сама пошла в библиотеку и попросила книжку об известных алхимиках. Там про Фламеля было написано, что он единственный, кто сумел создать философский камень! Фламель с женой живы и сейчас, потому что этот камень продляет жизнь. И эта штучка, раз она такая ценная – наверное, и есть философский камень!
– Возможно. – Я не стал разочаровывать Гермиону рассуждениями на тему, что настоящий камень вряд ли станут подвергать такому риску. – Но он столько лет спокойно лежал у Фламеля… Непонятно, зачем его сейчас прятать и перепрятывать.
Девчонка задумалась.
– Может, сейчас он кому-то понадобился и его хотят украсть. С помощью этого камня можно создавать золото и продлевать жизнь. Но золото можно добыть разными способами, а жизнь продлевает только этот камень. Значит, нужно искать того, кто хочет продлить себе жизнь.
Я вспомнил человека, лежавшего в глубине подвалов Хогвартса. Может, камень нужен для него? Но с жизнью у этого человека всё было в порядке, ему не хватало одухотворяющего начала. Вся история с камнем с самого начала выглядела сделанной, значит, она должна была натолкнуть на вполне определённую разгадку. Я перебирал в уме известные мне факты, аж мозги трещали. Гермиона видела, что я задумался, и чуть ли не гипнотизировала меня взглядом. Всё ведь наверняка уже было сказано, осталось только вспомнить и сложить воедино. Кто у нас тут больные и пострадавшие, кроме Квиррела? Хотя почему – кроме?
– Ты что-то придумал? – затормошила меня Гермиона. – Я же вижу, придумал!
Я отрицательно потряс головой. Квиррел – это слишком мелко. Это вам не Тёмный Лорд…
Мне вдруг вспомнилась почти забытая фраза, мелькнувшая среди всего, что при первой встрече вываливал на меня Хагрид:
«Говорят, что колдун этот помер, а я скажу тебе, Гарри, что это чушь собачья. Я так скажу: в нём и человеческого-то ничего не было, чтобы помереть. Я так себе мыслю: он живой и сидит где-то, но свою колдовскую силу он потерял.»
– Вольдеморт!!! – воскликнул я.
– Что?! Поттер! Причём тут Вольдеморт, не молчи! – у Гермионы как у маглорожденной, не было никакого пиетета перед именем Тёмного Лорда, и она свободно называла его по имени.
– Его хотят возродить!
– Вольдеморта? Кто хочет?
А правда, кто?
– А вот это надо думать…
– Его хотят возродить с помощью этого камня?!
Суетня Гермионы отвлекала меня, не давая вытащить из подсознания промелькнувшую на мгновение догадку.
– Да тише ты, я не додумал…
– Поттер, всё же ясно! Где-то сохранились или останки Вольдеморта, или сам он, искалеченный – а его сторонники хотят оживить его или вернуть ему силу!
– Грейнджер, не сбивай с мысли, – но зараза-мысль куда-то уже свалила. Я чувствовал, что упустил что-то очень важное, можно сказать, ключ ко всему… – Ладно, пойдём по твоей гипотезе. Кто-то хочет оживить Тёмного Лорда и считает, что в Хогвартсе спрятано средство его оживления. Значит, он придёт сюда за этим средством.
– Верно, Поттер… И это средство спрятано там, где сидит цербер Пушок. Надо узнать, кто пытается его достать.
– Я знаю пока только Уизли-младшего. Ему там как мёдом намазано. И ещё близнецов, само собой – как же без них…
Гермиона хихикнула.
– Может, злоумышленника здесь нет, но, может, он уже здесь. – продолжил я. – У нас чуть более двух сотен учеников и полтора десятка взрослых, методом исключения многие отсеются. А к остальным можно присмотреться.
– Точно. Давай я к своим присмотрюсь, а ты к своим. А к другим факультетам мы оба присмотримся.
– И за учителями надо понаблюдать, а то все они очень странные личности.
– Договорились, Поттер. Я напишу тебе, если что-то узнаю.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 15:05
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:25 | Сообщение # 12
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
11.


За месяц наблюдений за комнатой, в которой лежал загадочный человек, выяснилось, что его хоть и редко, но навещают. Если откинуть случаи, когда почти одновременно срабатывали сразу оба моих маячка, что означало, что кто-то прошёл по коридору мимо тупика с комнатой, то к телу, которое я имел некоторые основания считать своим прежним, кое-кто приходил однажды в неделю, по воскресеньям, примерно через час-полтора после ужина, и оставался там около получаса. Я подозревал, кто именно это был, но одно дело – подозревать, другое – убедиться. И, разумеется, меня интересовало, что он там делает.
Как назло, именно в это время у слизеринцев бывало факультетское собрание. Прежде я не задумывался об этом, но теперь понял, что похожие мероприятия одновременно проходят и на других факультетах. Значит, коридоры Хогвартса в это время пустынны, а если кто-то некстати и промелькнёт в ненужном месте, будет очень легко выяснить, кто это был, опросив учеников, кого в этот вечер не было на собрании.
Плащ был подарен мне не для этого, но в комплексе с другими скрывающими заклинаниями хорошо обеспечивал мою безопасность фактически от всего, кроме физического столкновения. Если я пристроюсь где-нибудь около своего маячка, мимо которого проходит посетитель, я наверняка останусь незамеченным. Главное, как-нибудь отделаться от присутствия на собрании и остаться при этом вне подозрений.
Всю субботу я ломал голову над этим, но надёжного способа не находил. Все они позволяли отлучиться тайком, но не выдерживали и малейшего расследования в случае возникновения подозрений. Без помощи кого-то ещё у меня не получалось никак, и в субботу перед сном я обратился к Нотту:
– Тед, завтра мне позарез будет нужна твоя помощь.
Нотт, уже укладывавшийся под одеяло, передумал ложиться и сел на кровати.
– Говори.
– У меня завтра сильно разболится голова…
– А сегодня она у тебя в порядке? Ты весь день выглядел так, словно ею кирпичи таскал, – намекающе спросил Тед.
– Тем лучше, значит, она болела у меня сегодня, а завтра разболится ещё больше.
– Принято.
– Перед ужином я схожу в больничку и попрошу у мадам Помфри зелье от головной боли. За ужином я буду неважно выглядеть и отпрошусь у Джейка с собрания спать. Думаю, не случится ничего такого, из-за чего он меня задержит.
– Ясно, а от меня что требуется?
– Ты зайдешь в спальню через пять-семь минут после меня, увидишь на столе своё письмо, которое ты забыл отправить, дойдёшь с ним до наружной двери и оттуда попросишь у Джейка разрешения сбегать до совятни. Разрешит он или не разрешит – дверь ты должен открыть. Письмо должно быть настоящим, напиши его заранее, всё равно что и кому, хоть записку Грейнджер.
Тед, прищурясь и склонив голову набок, запоминал мои слова:
– Приготовить письмо, а через пять минут после того, как ты отпросишься спать, сделать вид, что забыл его отправить. Понятно.
Я открыл свой сундучок и извлек оттуда плащ-невидимку.
– Смотри, – и надел на себя плащ. Тед присвистнул.
– Это секрет, откуда у тебя такое? – не выдержал он, хотя обычно не задавал лишних вопросов.
– Никогда не поверишь – Дамблдор на Рождество подарил.
Нотт поверил. Он уже знал, что если бы это было секретом, я так бы и сказал.
– Письмо требуется для того, чтобы ты незаметно открыл мне обе двери и выпустил меня в коридор, – сказал я, снимая плащ. – После собрания меня скорее всего никто не хватится, но ты всё-таки займи Джейка разговором, чтобы в случае чего вмешаться. Если Джейк захочет проверить, как я там, скажи, что посмотришь сам. Загляни в спальню и скажи ему, что всё в порядке, я сплю. Если что, отвлекай его, сколько потребуется. Остальных тоже.
Тед усмехнулся и покачал головой.
– Ты, смотрю, продумал всё до мелочей…
– Еще не всё. Может получиться так, что мадам Помфри не захочет выпустить пациента из лап и оставит меня в больничке. Я постараюсь выкрутиться, но на всякий случай… Завтра, перед тем как идти к ней, я положу этот плащ вот сюда, в твою тумбочку. Если она отпустит меня, здесь я его и возьму, но если оставит в больничке до утра, постарайся вернуться с ужина пораньше, обвяжись этим плащом под мантией, вот так, и навести меня в больничке. Вот теперь уж точно до мелочей.
– Ясно, сделаю.
В воскресенье всё прошло как по маслу. Я выглядел нездоровым, но не настолько, чтобы за меня опасаться. Тед, выпуская меня в плаще, держался так естественно, что если бы я не знал, ничего не заподозрил бы. С письмом его, кстати, не выпустили.
Я успел на место с запасом и остановился у стены неподалёку от своего маячка. Как я и предполагал, это был Дамблдор, и явился он в обычное время, где-то чуть позже десяти вечера. Выждав три-четыре минуты – достаточное время для того, чтобы он огляделся и убедился, что поблизости никого нет – я пошёл вслед за ним.
Когда я пробрался в комнату, директор стоял наклонившись над человеком на кровати и вглядывался в его лицо. Пока он был занят, я тихонько прокрался направо до соседнего угла и замер там. Минуты две Дамблдор рассматривал лежащего, затем ладонью поправил его волосы…ещё… провёл по щеке… Я в недоумении наблюдал.
– Том… мой мальчик… мой гениальный мальчик… – прошептал директор.
Это его родственник?
Движения директорской ладони становились всё ласковее, в них проступало что-то нечистое. Я смотрел как завороженный. Ладонь Дамблдора гладила уже не щеку лежащего, а шею… распустила завязки робы у горла и проникла внутрь… Дыхание директора становилось всё тяжелее.
Вдруг он выпрямился и достал палочку, направил её на безучастное тело:
Империо! Круцио!
Тело на кровати забилось в судорогах, из его горла раздались вопли и болезненные стоны. Я оцепенел.
Впервые в жизни я узнал, как это волосы становятся дыбом. Не уверен, что я остался совершенно беззвучным, но директор уже ничего не замечал. Он откинул серую робу узника, задрал свою мантию и развернул его к себе. О том, что происходило дальше, я лучше промолчу, хотя видел всё до мельчайших подробностей, не смея шевельнуть даже глазами.
Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, Дамблдор отпустил бьющееся в судорогах тело и отменил Круцио. Он снова вгляделся в страдальчески искажённое лицо и погладил лежащего по щеке.
– Спи, любимый…
Директор ушёл, а я еще долго приходил в себя. Слишком потрясло меня увиденное. Уходя, я уничтожил следилки, сообразив наконец, какому риску я подвергался. Есть тайны, которые нельзя знать и оставаться в живых.
Через полчаса после отбоя я вернулся в общежитие. Рулон с моими робами, изображавший спящего меня под одеялом, оставался нетронутым, лёгкая иллюзия, которой я добавил свёртку похожести, тоже была на месте. Значит, обошлось.
Нотт не спал, он дожидался меня и заметил саму собой открывшуюся дверь. Я скинул плащ и убрал в сундучок, разобрал свёрток на постели и распихал вещи по местам. Тед валялся одетый на кровати, положив ногу на ногу, и молча наблюдал, как я шарахаюсь по комнате. Наконец я сел на свою кровать и посмотрел на него. Невозмутимость Теда как рукой сняло.
– Гарри? На тебе лица нет! – сказал он, садясь напротив. – Честно, я удивлялся тому, что ты собираешься как на войну – но теперь готов думать, что так оно и было. Ты хоть победил?
– Не проиграл.
Я выдохнул из лёгких воздух и стал растирать лицо руками.
– У тебя есть что сказать мне? – спросил Тед.
– Не попадайся под легилименцию.
– И всё?
– От того, что ты знаешь сейчас, сдохну только я. От того, что я знаю сейчас, сдохнем мы оба.
– Всё так… опасно?
– Если не соблюдать осторожность, то да. Что кому говорить, тебе известно – у меня вчера болела голова, но завтра мне станет лучше. Я сделал всё, чтобы ни у кого не возникало никаких вопросов, потому что если копнут…
– Ты даже лекарство выпил, – Тед кивнул на стол, где стоял полупустой пузырёк от мадам Помфри.
– Да. Когда-нибудь я смогу рассказать тебе побольше, но не сейчас. Слишком многое от этого зависит.
– Понимаю… Уснуть сможешь?
– Нет. Но ты спи, мне надо кое о чём поразмыслить.
Тед улёгся спать, и вскоре я услышал его тихое сонное посапывание. К этому времени я успокоился настолько, что ко мне вернулась способность рассуждать, хотя мои рассуждения никак не могли отвлечься от картины, которая всё еще стояла у меня перед глазами.
Если это было моё прежнее тело, то у нас с Дамблдором были непростые отношения до того, как мою душу разнесло оттуда по закоулочкам. Но какими бы наши отношения ни были, я никогда добровольно не согласился бы на такое. Разве что под Империо
Под Империо… как с этим узником…
С Круцио понятно – в возрасте директора с живым бревном может ничего и не получиться. Непонятно другое, зачем Дамблдор накладывал на это тело Империо. Зачем пустой телесной оболочке Империо, если она и так не способна сопротивляться? Разве что по привычке…
Нет, не нужно замудряться, эдак я далеко зайду. Да и что это может прояснить? К Мерлину домыслы, у меня появился реальный факт, что узника зовут Том – а что я-прежний тоже учился здесь, я и раньше знал. Распространённое имя, уже сейчас мне известны четыре Тома, которые учатся в Хогвартсе. Но всё равно это больше, чем ничего.

Отношения с Драко Малфоем у меня никак не складывались. Нельзя сказать, чтобы мы оба этого не хотели, но Драко признавал равенство дружественных отношений только на своих условиях, которые были для меня неприемлемы. Его возмущало, что раз в две недели я хожу в гости к Хагриду, а уж что со мной туда приходят Уизли с Лонгботтомом, Малфой никак мне простить не мог. Он считал, что я обязан плюнуть и растереть на них, а затем уйти, всяко оскорбивши их напоследок, но мне требовалось знать, что замышляет Дамблдор, так как Уизли по его указке сливал мне информацию. Так всё было более-менее под контролем, а если я бы наотрез отказался от общества рыжего, директор мог бы придумать что-нибудь ещё.
Вторая часть условий Малфоя заключалась в том, что я должен был везде ходить за ним и поддерживать его в оскорблениях всех учеников, кого ему вздумалось оскорбить. Квиддич и приставания к низкородным были двумя его любимыми занятиями и занимали всё его свободное время. Мальчиком он был смышлёным и успевал на уроках нахвататься знаний на «удовлетворительно», за что получал свои «превосходно» и «выше ожидаемого», так что свободного времени у него было очень много.
Уж если даже я уставал, регулярно перехватывая его на полпути к ссорам, то представляю, как его выходки доставали Крэбба и Гойла. Парни, похоже, дали отцу Драко такое же обещание, как и я, только в более категорической форме, и теперь были вынуждены держать слово. Хорошо еще, что они были сильными ребятами и вдвоём могли отмахаться от большинства недружественных компаний.
Сколько я мог, столько я и сдерживался, но когда они втроём прямо на квиддичном матче подрались с Уизли и Лонгботтомом, устроив в проходе между трибунами безобразную кучу малу, я решил, что с этим пора что-то делать.
– Малфой, – сказал я, когда драчунов растащили в стороны, лишили баллов, и они, сверкая свежими синяками, уселись рядом с нами на верхнюю скамью трибуны. – Ты помнишь, что тебе отец говорил?
– Он мне много чего говорил, – пренебрежительно отмахнулся Драко. – А чего это ты вдруг вспомнил?
– А того, что он велел тебе вести себя соответственно положению аристократа, а ты этого не делаешь.
– Я?! – мгновенно завёлся Малфой. – Я не делаю?! Да я только это и делаю, это ты, Поттер, забываешься!
– Драко, – как можно спокойнее сказал я. – Аристократ не должен никому доказывать, что он лучше других. Если он пытается доказывать это, значит, он сомневается, что он лучше других.
– А я доказываю?!
– Ты всё время тычешь во всех, какие они плохие. Если ты аристократ, почему ты цепляешься к незнатным, как пьяный дворник к проституткам? Это недостойно аристократа.
– Ты! Ты! – Драко вскочил и кинулся на меня с кулаками. Я тоже вскочил и увернулся. Не миновать бы нам драки, но в это время на поле кто-то что-то поймал, и трибуны взревели. – Ну вот, я всё из-за тебя пропустил…
Боевой пыл у Малфоя пропал, но всё равно парень здорово обиделся.
– Я тебе не прощу, Поттер, как ты меня назвал! Я отцу скажу!
– Вот, насчёт отца… Твой отец при мне сказал тебе, что ты должен ссорить врагов и заводить полезные знакомства. А ты что делаешь? Ты сам перессорился со всеми и настроил всех против себя. Настоящие аристократы выше глупых подколок и никогда не опускаются до приставаний к низкородным.
– Малфой, ты, правда, это… – вдруг подал голос Крэбб. – Рыжий придурок на то и придурок, а ты-то чего?
Драко изумился и уставился на Крэбба, я, вообще говоря, тоже.
– Малфой, Поттер правильно говорит, – поддержал приятеля Гойл. – Свяжешься с обезьяной – сам обезьяной станешь. Вон Поттер никого не задирает, а на него всё равно пасть разинуть боятся.
Лишившись своей главной поддержки, Драко заметно растерялся.
– Хорошо Поттеру, он Мальчик-Который-Выжил… – обиженно пробормотал он.
– Да ладно, Малфой… – сказал Гойл. – Дело не в этом, а в том, что Поттер умеет себя поставить. Поттер выглядит как опасный, а ты...
– Что я? Я себя поставить не умею? – Драко снова прицелился броситься с кулаками, уже на Гойла, но вовремя вспомнил, что тот не такой щуплый, как я.
Гойл посмотрел на меня, надеясь, что я скажу то, что он не посмел сказать. Пришлось взять огонь на себя.
– Драко, у тебя это лучше получится, если ты перестанешь придираться к людям и вести себя как дитё капризное.
– Я не дитё капризное!
– А давай проверим? Я скажу тебе одну вещь, которую понимают только взрослые и умные парни. Если ты её спокойно выслушаешь и поймёшь, значит, ты не дитё капризное.
– Давай говори, – сказал надувшийся на весь мир Драко.
– Знаешь, за что уважают твоего отца? Не за то, что он Малфой. Ему уважают за то, что когда он после гибели Тёмного Лорда оказался в отчаянной ситуации, он не только отмазался сам, но и отмазал своих приближённых. А вот получилось это у него именно потому, что он – Малфой.
Драко подвис в осмыслении слишком сложной для него задачи. Мы смотрели на него вчетвером – я, хмурый и слегка набычившийся Крэбб, серьёзный прищуренный Гойл и как всегда внимательный и независимый Нотт.
– Вы чего? – Драко поёжился под нашими взглядами.
– Ждём, когда ты врубишься, – озвучил общее мнение Крэбб.
Драко еще раз обвёл нас взглядом, затем вдруг развернулся и побежал со стадиона в школу. Мы проводили его глазами и переглянулись.
– Врубаться побежал… – тоном знатока сказал Крэбб.
– Мерлин ему в помощь, – сказал Нотт.
– Ребята, давайте матч смотреть, – сказал Гойл.
Я промолчал.

До вечера Драко безвылазно сидел в своей спальне. К ужину он не явился. Мы вчетвером, словно заговорщики, оккупировали угол гостиной с двумя диванами вдоль стен и сидели там, перекидываясь незначащими фразами. Только Гойл глянул на меня и спросил: «Может, сходить за ним?» Я отрицательно качнул головой, и мы остались на местах.
Драко вылез из своего убежища где-то через полчаса, хмурый и против обыкновения взъерошенный, надутый как белая мышь на крупу. Обнаружив нас в гостиной, он направился к нам. Крэбб и Гойл раздвинулись и похлопали по дивану, Драко сел на освободившееся место.
– Ну и что мне делать, если они полезут первыми? – спросил он, ни глядя ни на кого из нас.
Все почему-то посмотрели на меня.
– Тут все просто, – сказал я. – Ты же всегда не один, а с парнями. Если кто-то сделает тебе рожу или руками что-нибудь обидное изобразит, тогда Винс с Грегом сразу же, без разговоров, выбивают из него пыль – и плевать на баллы. А если кто-то скажет тебе что-то обидное, тогда ты тоже ничего не делаешь, а кто-то из парней говорит обидчику что-нибудь вроде «шавка лает на Малфоя, чтобы потом всю жизнь своим детям этим хвастаться» или «и червяки лезут к солнцу, только они под ним не греются, они на него плюют». Если после этого обидчик полезет в драку, парни выбивают из него пыль.
Малфой заулыбался, Крэбб с Гойлом довольно заржали, даже Нотт, расслабленно облокотившийся на боковину дивана, позволил себе усмешку.
– А если, парни, у вас быстро сообразить не получается, вы заранее придумайте, что вы будете говорить. Главное в ваших словах, чтобы обидчик был ничтожеством, а Драко – светилом первой величины.
– Да мы прямо сейчас и придумаем! – обрадовался Крэбб.
Они с Гойлом придумывали разные обидные фразы, пока не опустили всех врагов ниже Хогвартских подземелий. Мы с Тедом посмеивались, Драко услышал много лестного о себе и цвёл. Новый вариант поведения нравился ему всё больше и больше.
– Парни, вы мне поесть взяли? – вспомнил наконец он.
Но мы не грифы, ни у кого из у нас не было привычки таскать куски со стола. Мы переглянулись в стиле «я как-то и не подумал, а ты?» и отрицательно помотали головами.
– Драко, пошли к тебе, а там что-нибудь придумаем, – предложил я.
Мы согласно встали и вслед за Малфоем потянулись в его спальню. Там мы с Ноттом и Гойлом втиснулись на двухместный диванчик, а масивный Крэбб сел в ногах на кровать Драко. Когда все расселись, я постучал по столу и, почувствовав отклик домовички, стал перечислять:
– Один бифштекс рубленый с картошкой под гномьим соусом, крепкий цейлонский чай и воздушных бомбочек на пятерых.
Все выжидающе смотрели то на меня, то на стол, гадая, что это значит и чем это кончится. Минуты через две на столе появилось требуемое.
– Спасибо, Фиби, – я узнал домовичку. Обычно мне отзывались Бинки или Фиби.
Вытащив палочку, я посредством Вингардиум Левиоза перенёс тарелку с бифштексом к Малфою на тумбочку. Драко взялся за еду, а я трансфигурировал из стула столик чуть побольше табуретки и отлевитировал его на середину спальни. Затем я отлевитировал на него стаканы с чаем и плетёное блюдо с воздушными бомбочками.
– Угощайтесь, джентльмены.
Воздушные бомбочки – это шарики из заварного теста, начинённые смесью взбитых сливок с толчёными орехами. Такая вкуснота… Мы разобрали стаканы с чаем и воздали должное десерту. Увидев, как стремительно пустеет блюдо, Драко забеспокоился.
– Эй! Мне оставьте!
– А мы добавки попросим. – Я постучал по столу: – Фиби, ещё бомбочек. Спасибо.
– Ты домовичке спасибо говоришь? – изумился Драко.
– Мне это ничего не стоит, а ей приятно. Если я оценю её труд, она в следующий раз постарается.
Драко презительно фыркнул, но ничего не сказал. Когда мы допивали чай, дверь вдруг открылась и в спальню вошёл Снейп. Он остановился у входа и с сердитым удивлением оглядел нашу компанию.
– Малфой, вы почему не ужинали? – выдал он, видимо, заготовленную фразу. – Что здесь происходит?
Все опять уставились на меня.
– Молчите, Поттер, – сказал декан, прежде чем я успел открыть рот. – Я знаю, что вы скажете – что школьные правила не запрещают принимать еду в спальне.
– Так и есть, профессор, – невозмутимо подтвердил я.
– И всё-таки, что здесь происходит?
– Мужской разговор в тёплой дружеской компании, сэр. Хотите чаю?
– Нет, спасибо. – Снейп снова оглядел наши честные улыбающиеся физиономии. – Ладно уж… разговаривайте.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 15:07
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:26 | Сообщение # 13
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
12.


Шёл март. После разборки с Драко мы стали заметно дружнее. Крэбб с Гойлом и прежде неплохо относились ко мне, хотя поддерживали только Малфоя, но теперь они заметили, что я влияю на Драко в их пользу, и, бывало, поддерживали и меня, когда тот снова зарывался. Малфой быстро воспринимал новый стиль отношений с социумом и понемногу менял свою ребячливую задиристость на взвешенное и осторожное поведение.
Мы ходили есть впятером и держались на занятиях вместе. После занятий я обычно отрывался от компании – у меня было слишком много дел и обязанностей, чтобы разгуливать с приятелями. Миллисент продолжала эксплуатировать меня, с Гермионой тоже надо было видеться, Филчу я помогал по-прежнему. Много времени я проводил и за книгой-артефактом, подробно вникая в историю и родословные старинных магических родов, потому что поставил себе задачу разобраться, сколько у нас магического населения, чем оно живёт и каковы его перспективы. А еще была куча непрочитанных книг в библиотеке, да и с магловской литературой, завалявшейся у меня в сундучке, не помешало бы ознакомиться.
Перебирая магловские книги, купленные для меня Филчем и не вошедшие в подарок Нотту, я обнаружил брошюру под названием «Я – сильный», посвященную укреплению физической силы подростков. Меня это мало интересовало, потому что я сознавал возможности своего тела и понимал, что хорошим драчуном мне не стать никогда, но у нас были Крэбб с Гойлом, и я вынес им брошюру посмотреть. Драко отнёсся к ней презрительно, как и ко всему магловскому, но парни очень заинтересовались и забрали её у меня. Через пару дней они натащили себе в спальню камней и попросили меня трансфигурировать их в магловские приспособления под названием гантели и эспандеры, а ещё через неделю сказали, что этой брошюры им мало и вообще «давай ещё». Пришлось опять просить Филча, чтобы обеспечить их подборкой литературы по теме.
У Малфоя появились личные дела. Чуть ли не каждый день он ненадолго пропадал куда-то, отказываясь от сопровождения приближённых. Крэбб с Гойлом, увлечённые прокачкой тела и освоением боевых искусств, не видели причин для неповиновения, мы с Тедом тем более не лезли в дела Драко. Каждый аристократ имеет право на тайны.
Хагрид уже второй раз не приглашал меня в гости по воскресеньям. В первый раз я приписал это случайности, во второй – призадумался и попросил Гермиону узнать у грифов, что происходит с лесником. Через пару дней она сказала, что он выращивает у себя какое-то редкое существо, а ещё через неделю сообщила, что это дракончик. Как она подслушала, четверо друзей Чарльза Уизли, который сейчас изучал драконов в Румынии, добыли редкое драконье яйцо и решили контрабандно вывести из него дракона, но не знали, как это делается. Тогда они с яйцом явились в Хогсмид, обжулили простодушного Хагрида в карты и за проигрыш поручили ему вырастить дракона из яйца, чем сейчас наш лесник и занимался.
Установилась великолепная весенняя погода. Крэбб с Гойлом стали устраивать пробежки по утрам и звали нас с собой. Мы с Тедом присоединились, Малфой проигнорировал.
Не сразу, но всё-таки я собрался с духом и стал иногда навещать узника Тома. Я уже знал, в какое время сюда можно ходить безопасно, и решил хотя бы раз в месяц проверять, на месте ли Том и в каком он состоянии. Кто он такой, я не узнал, и по-прежнему был без понятия, с какой стороны к этому приступиться. Доступа к школьным архивам я не имел, а расспрашивать преподавателей не рискнул, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания.
Меня начало беспокоить присутствие профессора Квиррела. Мы с ним были словно бы связаны невидимой нитью, и в последнее время эту нить стало подёргивать. С самого начала я приписывал её существование своей чувствительности к одержанию, но теперь начал сомневаться. Квиррел умирал, он почти распался как личность и был на грани распада физического тела. Это было для меня несомненным, но остальные были словно слепыми. Ученики морщились, когда он проходил мимо, и тут же забывали о нём, преподаватели не били тревогу. Мне даже несколько раз снились кошмары, будто я Квиррел и меня изнутри доедает что-то злобное и дурное.
Но в середине апреля мои кошмары прекратились. Квиррел стал выглядеть бодрее, и я подумал, что наконец-то он нашёл действенное средство исцеления. От одержания ему всё равно нужно было избавляться, но сначала требовалось подлечить здоровье, иначе он не выдержал бы процедуры изгнания. Значит, его всё-таки лечат втайне от учеников – тем лучше.

В этот вечер я лёг спать как обычно, но проснулся оттого, что меня теребят за плечо. Надо мной возвышалась плотная фигура Крэбба, который шёпотом звал меня в гостиную. Там они с Гойлом объяснили мне, что сегодня после отбоя Драко собрался к Астрономической башне и не велел ходить за ним – они беспокоятся за него, а мне он ничего не запрещал.
Я понимающе кивнул и сказал, что сейчас пойду за ним. Рассекречивать плащ-невидимку мне не хотелось, поэтому я надел мантию и пошёл искать Малфоя прямо так.
Драко я догнал на полпути к верхушке Астрономической башни. Тяжело отдуваясь, он медленно взбирался наверх. Обнаружив, что я его догоняю, он нахмурился, но быстро сообразил, что от меня не отделаешься.
– Поттер… – Малфой остановился и подождал меня. – Сейчас им влетит за контрабанду…
– Кому?
– Там Уизли и Дин, они тащат дракона наверх, чтобы передать его в Румынию.
Я прислушался. Несколькими пролётами выше слышалось пыхтящее дыхание и топот двух пар ног, тащивших наверх что-то тяжёлое.
– Я выследил их, Поттер! – торжествующе шептал Драко, пока мы взбирались следом. – Я подслушал, когда они будут вывозить его, я сделал вопилку и тайком прицепил её МакГонаголл на мантию. Я подождал внизу, а когда Уизли с Дином потащили дракона по лестнице, заставил вопилку сработать. Сейчас МакГонаголл придёт сюда и поймает их!
– А ты почему до сих пор здесь?
– Я сам хочу посмотреть, как она их поймает. Я ведь их полтора месяца выслеживаю.
Но охота Мак-кошки началась с нас. Бурое полосатое тельце стремительно пробежало мимо нас по лестнице и прямо перед нами обернулось профессором МакГонаголл, в ночном халате и папильотках.
– Поттер! Малфой! Что вы здесь делаете?! – напустилась на нас замдиректора.
– Скорее наверх, профессор МакГонаголл! Они сейчас улетят! – взмолился Драко.
Но профессор сочла, что сейчас не время и не место отказывать себе в удовольствии всласть прочитать нам нотацию. Две минуты решили всё, и когда она с нами поднялась на верхнюю площадку башни, четыре метлы с тяжёлым тюком посередине уже взмывали в ночное небо.
На площадке стояли Уизли с Дином, профессор сгребла и их.
– Всем по минус пятьдесят баллов! – объявила она. – А наказание вам придумает лично Дамблдор!
Уизли с Дином были отлично осведомлены о роли Малфоя. Всю дорогу вниз по лестнице они обзывали его шпионом и доносчиком. Драко был так подавлен, что даже не огрызался – его полуторамесячный труд сорвался на последних минутах, да и минус пятьдесят баллов были не шуткой.
– Как же так, Поттер? – горевал он, когда мы возвращались в гостиную. – Она должна была их поймать!
– Это её факультет, Драко. МакГонаголл специально дала им эти две минуты, чтобы их не исключили из школы. Тебе надо было к Снейпу обращаться, а не к ней. Или уж пропустил бы сначала её на лестницу, если тебе так хотелось посмотреть.
– А ты зачем за мной пошёл? Я же говорил – не ходить! Было бы минус пятьдесят баллов, а не сто…
– Мне ты ничего не говорил. Тебя могли побить или даже убить. Баллы – фигня, жизнь дороже.
Наказание нам с Малфоем не назначили. На воскресном собрании нам пришлось отвечать за потерянные сто баллов перед всем факультетом. К этому времени я успел набрать ещё баллов сорок, но вины с меня это не снимало. Я посоветовал Драко честно рассказать все как было – попытка подловить грифов была хорошей, и наши должны были её оценить.
Так и получилось. Нас пожурили, нам посочувствовали, выспросили всю историю в подробностях, посмеялись над вопилкой и Мак-кошкой в папильотках – и дело было закрыто. Малфой даже подрос в общефакультетском мнении.
Мне опять стали сниться кошмары с участием Квиррела. Профессор снова выглядел хуже покойника, и я всерьёз заподозрил, что лето он не переживёт. И еще вопрос, доживёт ли он до экзаменов, которые начинались через десять дней.
Я забыл про драконью историю, посчитав её оставшейся в прошлом, но оказалось, что я ошибался. В вечер майского полнолуния мы с Малфоем получили записки одинакового содержания:
«Сегодня в одиннадцать ночи приходите в вестибюль школы для отбытия наказания.»
К назначенному времени мы с Драко спустились в вестибюль, где уже топтались Уизли-младший с Дином. В одиннадцать ночи появился Филч, который повёл нас на отработку. Рядом с ним бежала верная миссис Норрис.
– Добрый вечер, мистер Филч.
– Добрый вечер, мистер Поттер. Сегодня ночь полнолуния, будьте осторожны.
– Спасибо, мистер Филч.
Завхоз привёл нас к хатке Хагрида, который ждал нас снаружи с арбалетом в одной руке и большим фонарём в другой. За плечами лесника висел колчан со стрелами, у его ног крутился Клык. Филч сдал нас с рук на руки леснику и пошёл обратно, а Хагрид стал рассказывать нам вводную:
– Значицца, так – в эту весну кто-то по ночам убивает в Запретном лесу единорогов, каждую неделю по штуке. Сегодня как раз такая ночь, когда он здесь был. Сейчас он где-то в лесу, а мы с вами, детишки, пойдём ловить его.
– Он офигел, да? – зашептал мне Малфой. – Мы пойдём голыми руками ловить того, кто единорогов рвёт на раз-два?! По-моему, кое-кто очень хочет, чтобы мы оттуда не вернулись!
– Может, не всё еще так страшно… – шепнул я в ответ.
Но Драко здорово перетрусил. Если честно, у него на это были серьёзные причины.
– Я не пойду в лес! – заявил он. В его тоне послышались панические нотки.
– Пойдёшь! – свирепо прикрикнул на него Хагрид. – Умел безобразничать – умей и отвечать.
– Учеников нельзя посылать по ночам в Запретный лес, им туда даже днём ходить запрещено! – продолжал настаивать Драко. – Когда мой отец узнает об этом, ваше руководство так просто не отделается!
Я тоже очень на это надеялся, но это когда еще случится, а мы пойдём в лес прямо сейчас.
– Сейчас я здесь распоряжаюсь, а ты должен подчиняться мне! – зарычал Хагрид. – Или ты идёшь в лес, или тебя выгонят из школы!
Драко замолчал, а Хагрид победоносно оглядел нас всех. Уизли боялся немногим меньше Малфоя, Дин смотрел исподлобья так, словно намеревался подороже продать свою жизнь. У Драко постукивали зубы, он был уверен, что это какой-то заговор против него.
– Так, детишки… – объявил лесник. – Там опасно, но если вы пойдёте рядом с Клыком или со мной, с вами ничего не случится. У вас глаза молодые, зоркие, вы смотрите вокруг, и если кто увидит подозрительное, сразу говорите мне.
Интересно, как он ночью из арбалета стрелять собрался, если сам ничего не видит?
– Драко, не отходи от меня, – шепнул я Малфою.
Мы вошли в лес. Хагрид поднёс фонарь к земле и осветил тропинку.
– Видите серебристые пятна? – указал он на землю. – Это кровь раненого единорога. Если мы пойдём по ним, мы найдём и единорога, и того, кто хочет убить его.
– А зачем ему убивать единорогов? – спросил я.
– Кровь единорогов возвращает жизнь даже смертельно больным. Она почти такая же сильная, как и… э-э… сильная она, в общем.
– Значит, на единорогов охотится тот, кто смертельно болен?
– Э-э, да. Но это преступление – убивать единорога. Единорог – чистое, священное животное, только закоренелый злодей поднимет на него руку. А сейчас мы пойдём окружать злодея. Рон и Том пойдут со мной, а Гарри и Драко с Клыком. Кто найдёт злодея, пускает палочкой зелёные искры, кому потребуется помощь – красные.
Мы как раз дошли до поворота тропинки. Хагрид пихнул свою псину вперёд через кусты и указал на неё нам с Малфоем. Сам он пошёл по тропинке с Уизли и Дином. Клык затрусил через лес, я пошёл за ним, за мной поспевал вконец перепуганный Драко.
– Гарри, подожди! – окликал он меня в спину. – Куда он нас ведёт? Хагрид точно велел ему отвести нас прямо к убийце!
– Драко, не отставай. Потеряемся – хуже будет.
Мы пробирались между деревьями и углублялись в Запретный лес. Клык принюхивался к чему-то на земле и уверенно бежал вперёд. Лес сгущался, сквозь чёрные деревья просвечивала круглая белая луна. Пахло молодой травой, сыростью, майскими цветами и ещё чем-то пряным и притягательным, что бывает только в глухом, непосещаемом людьми лесу.
У меня в голове вдруг возникло тянущее чувство. Я прислушался к нему и узнал нить, связывавшую меня с Квиррелом. Сейчас она тянулась прямо туда, куда вел нас Клык. Мы догоняли Квиррела, а он уходил всё глубже в лес.
Примерно через полчаса я ощутил, что Квиррел перестал удаляться. А ещё через несколько минут мы выбежали на прогалину и увидели лежащее там молочно-белое тело единорога. Трава вокруг была забрызгана серебристой кровью, а над единорогом склонилась тёмная фигура в плаще, пившая кровь у него из раны.
Малфой отчаянно завопил и побежал. Напуганный его воплем, бросился наутёк и Клык. Фигура в плаще, которая и была Квиррелом, оторвалась от единорога и тоже пустилась бежать.
Растерявшись на мгновение, я помчался вслед за Драко, пока еще было слышно, где он ломится. Парень убегал куда попало и мог забежать в такие места, где он точно не выживет. От ужаса он нёсся так быстро, что я никак не мог догнать его, пока впереди не послышался вскрик и не затих треск веток.
Я боялся, что парень свернул себе шею, но оказалось, что только ногу. Когда я подбежал к нему, Драко лежал у коряги с застрявшей в ней ногой и подвывал от боли. Мерлин знает где в лесу, Мерлин знает во сколько ночи… Меня сорвало с тормозов.
– Гарри! – обрадовался он, увидев меня.
Я склонился над его ногой, подёргал корягу, вытащил палочку и рассёк полусгнившее дерево пополам, всё это время костеря Малфоя почём зря.
– Ты идиот или кто? Если вокруг опасно, надо быть в десять раз зорче и осторожнее, а у тебя мозги провалились в задницу и глаза на затылок съехали!!! Куда ты понёсся, зачем? Думаешь, тут один злодей на весь лес? Да тут за каждым кустом может сидеть такое, что злодей тебе белым лебедем покажется!!!
Я ругался так, что Драко забыл скулить и аж заслушался. Тем временем я разул его ногу и ощупывал его ступню – перелома нет, зато есть вывих и разрыв связок. Своим любимым Секо я срезал полосу с нижнего края своей мантии и резко дернул Драко за ступню. Он взвыл, получив от меня за это пулемётную очередь площадной ругани, а я плотно перебинтовал ему ступню и наложил обезболивающее заклинание. Лечащее я накладывать остерёгся – пусть сначала колдомедик ногу посмотрит, а то срастётся что-нибудь не так.
– Вставай, пошли, – скомандовал я парню.
– Я не могу, – всхлипнул он.
– Можешь, – для убедительности я добавил несколько непечатных слов. – Опирайся на меня, вставай и пошли.
– Куда?
– Туда, – я махнул рукой. Небо было ясным, а астрономию я учил не зря.
Я поставил Драко на ноги, встал со стороны его раненой ноги, закинул его руку себе на плечи. И мы пошли.
Для своего возраста я щуплый. Я выгляжу года на два моложе, чем я есть, на костях у меня самая малость мяса. Малфой тоже не кабанчик, но всё-таки он на три пальца выше меня и нисколько не истощён. Вдобавок он считал себя смертельно раненым и очень себя жалел, наваливаясь на меня почти всем весом. Вот так мы и шли…
Первым их заметил Драко, испуганно шепнувший мне: «Ой, там бегают.» Я ссадил его под дерево и огляделся. Вокруг нас по кустам что-то шуршало. Не настолько мелкое, чтобы не внушать опасений, и его было много.
Едва я перевёл дух, с десяток пауков величиной с хорошую тыкву вылезло из кустов и устремилось к нам. Я понял, что сейчас самое подходящее время опробовать кое-что из стихийной боевой магии, и выхватил палочку.
Игни Радиале!
От широкого горизонтального взмаха палочки растеклась огненная струя, подпалившая передовых пауков. Для первого раза получилось просто отлично.
Игни Радиале!
Вторая струя огня сожгла еще несколько пауков. И тут, казалось, все кусты разом ожили и ринулись на меня.
Фриго!
Конфриксо!
Ардере!
Конфриксо Максима!
Игни Радиале Максима!
Скорчо! Скорчо! Скорчо!
Комбусто Мультикале!
Фриго! Фриго!
Я убил с полсотни пауков, когда они вдруг кончились. Ноги жгло как огнём – несколько укусов я всё-таки пропустил. Я спросил Драко, не покусали ли его пауки, и, получив отрицательный ответ, занялся своими укусами. Проще говоря, разрезал заклинанием каждый укус и выдавил оттуда крови сколько мог. И мы пошли дальше.
Уже светало, когда мы набрели на кентавров. Их было трое и сначала они не хотели помогать нам, но я был неотразимо убедителен. Один из них принял нас с Драко на спину и довёз до избушки Хагрида, где нас давно искали и где суетилась встревоженная мадам Помфри. Помню еще, как я сполз со спины кентавра…

Всё моё тело болело. С головы до пят, каждая косточка, разве что уши не болели. Сильнее всего ломило ноги, я воспринимал их как опухшие и забинтованные. Тем не менее сильной слабости я не ощущал. Очень хотелось есть. Лежал я на постели под одеялом – судя по характерному запаху лекарств, в больничке. Я вспомнил себя, сползающего с кентавра, и бегущую ко мне мадам Помфри. Точно, в больничке.
Я открыл глаза. Больничная комната была двухместной, на соседней койке кто-то лежал. Приподнявшись на локте, я увидел Драко, со скучающим видом перелистывавшего очередное пособие по квиддичу.
– Поттер! Наконец-то ты проснулся! – обрадовался он, увидев, что я поднял голову. – Очень вовремя, я вот-вот умру со скуки. Мадам Помфри не велела тебя будить, пригрозила, что положит меня в другую палату.
– Ты как? – спросил я.
– Всё отлично, завтра вечером Помфри обещала меня выпустить. Нога почти уже не болит. А тебя, говорит, ещё на два дня тут оставит, потому что яд акромантула плохо выводится.
– Искусали, ноги как подушки, – согласился я. – Я тут долго провалялся?
– Весь день проспал. До ужина час остался, а мадам Помфри поесть не даёт, хотя я тут с голода умираю. Упёрлась – время ужина, говорит, надо соблюдать.
– Я тоже с голода умираю. И минуты до ужина считать не буду.
Я постучал по столу, стоявшему между нашими койками, и почувствовал внимание Бинки.
– Привет, Бинки, сделай нам копчёного мяса полосками, хлеба и яблочного сока на двоих.
Через пару минут на столе появился заказ, и я поблагодарил домовичку:
– Спасибо, малышка.
– Пока ты спал, как только я домовикам не стучал, а они не появились, – пожаловался Драко.
– Это хогвартские домовики, им не запрещено откликаться на вызовы учеников, но они не обязаны этого делать. Если не захотят, то не придут.
Малфой подхватил мясо на хлеб, впился зубами в бутерброд.
– Вкуснятина, Поттер… Когда мы закончим школу, возьму тебя мажордомом.
Я тоже взял полоску мяса и с наслаждением отправил в рот.
– Когда мы закончим школу, возьму тебя пугалом на главные ворота. Дамблдора пугать, если он припрётся.
Мы с довольным видом расхохотались. Видно, это была реакция на ночные приключения, потому что в другое время такие глупости не рассмешили бы меня.
– Знаешь, Поттер, я этой ночью на всю жизнь отбоялся, – сказал Драко. – Сначала я боялся ужасно, а когда мы шли обратно, в какой-то момент словно отрезало. Иду и ничего не чувствую, словно забыл, как бояться.
– Перегорел. Бывает.
– Сейчас вот вспоминаю – а здорово было… Настоящие приключения…
– Ничего хорошего, клянусь Мерлином.
– Знаешь, Поттер, с тобой я теперь куда угодно пойду. Лишь бы опять послушать, как ты материшься.
– А я с тобой не пойду. Ты очень тяжёлый.
– Возьми у Крэбба с Гойлом эти… как их… гантели – и тягай.
– Щас, побегу…
Мы подтрунивали друг над другом, жевали мясо и хихикали. Вдруг открылась дверь, и на пороге появился Малфой-старший. Его взгляду предстали две довольные морды, удобно устроившиеся полулёжа на кроватях и вовсю нарушающие больничный режим.
– Папа! – обрадовался Драко. – Ты как узнал?
– Мне Гойл сову послал. Написал, что вы с Поттером потерялись ночью в Запретном лесу, что вас нашли только утром и сразу уложили в медпункт. Я всё бросил и поспешил сюда.
– Всё в порядке, папа.
Лорд Малфой присел на кровать к Драко и заботливо оглядел своё детище.
– Сын, ты как себя чувствуешь?
– Хорошо, пап, нога уже не болит.
– Что у тебя с ней?
– Мадам Помфри сказала, что вывих и разрыв связок. Вывих мне еще в лесу Поттер вправил, а то бы я не дошёл.
Малфой-старший нахмурился и посмотрел на меня.
– Нет, папа, Поттер не виноват, – правильно истолковал его взгляд Драко. – Это нас туда в полночь на отработку послали злодея ловить. Там кто-то единорогов убивал.
– Одиннадцатилетних детей. В полночь. Злодея ловить. Голыми руками, – голос Малфоя-старшего становился всё более бешеным. – Кто этот… ублюдок?
– МакГонаголл говорила, что наказание нам назначит лично директор, – сообщил я.
– За что?
– За то, что мы не были в общежитии после отбоя.
– Я его уничтожу…
– Давай, пап, так ему и надо. Но там всё равно было та-ак здорово…
– Вывихнутая нога, чего тут хорошего… А ужасов вы там, наверное, каких натерпелись…
– Папа, я еще что, а Поттера вон акромантулы покусали. А ужасы – да, но там только сначала страшно было, а потом ничего. Когда я этого злодея над единорогом увидел, меня такая жуть пробрала, что я закричал и побежал. Вообще ничего не помню до тех пор, пока моя нога не попала в эту корягу. Лежу там, а больно-то как, и вытащить ногу не могу – всё, думаю, здесь я и умру, а тут ко мне Поттер подбегает… Пап, я никогда в жизни никому так не радовался!
Малфой-старший слушал сына и страдальчески морщился.
– Я его уничтожу… – сквозь зубы повторил он. – А дальше что, сынок?
– Дальше Поттер вытащил мою ногу из коряги, вправил вывих, перебинтовал… он от своей мантии полосу отрезал… затем подставил мне плечо, и мы пошли обратно. – Драко покосился на меня хитрым глазом. – Пап, я столько новых слов за эту ночь от него узнал… и столько нового об аристократах…
– И что ты узнал от Поттера об аристократах? – заинтересовался Малфой, безошибочно отловив шкодливый тон сына.
– Что быть аристократом – ещё круче, чем я думал.
– А новые слова?
– Папа, я не могу повторить их. Они все нецензурные. Ты только представь – ночь. Темнота. Кругом деревья стоят, чёрные такие. За кустами какая-то дрянь шуршит, с одной стороны воет, с другой ухает. Мы с Поттером идём вдвоём на трёх ногах, под ногами у нас одни коряги, а Поттер аж шатается, сквозь зубы шипит и так эти коряги кроет, что они сами в стороны расползаются.
Точно, что-то там такое вроде было.
– Да не коряга это была, а змея, – перебил я Драко. – Она сказала «сам дурак» и уползла.
У лорда Малфоя сделалось такое лицо, словно он не знал, смеяться ему или браниться.
– А потом, пап, на нас пауки напали, здоровые такие, величиной с тыкву. Поттер целую сотню их пожёг, не меньше.
– Драко, там и полсотни не было, – возмутился я. – Надо было тебя их считать заставить.
– Нет, полсотни было. Ты их сразу десятками сжигал, когда они на нас со всех сторон попёрли. Ну вот, папа, слушай дальше. Пауки кончились, а мы дальше пошли. Уже светает, выходим мы на поляну – и вдруг на нас выступают из кустов три кентавра. Поттер встал, мы с ним висим друг на дружке, а кентавры обступили нас и торжественно так вещают… Один говорит: «Марс нынче необычайно яркий»… Другой говорит: «Звёзды говорят, что Сумрачный Лорд пробудился»… Поттер говорит: «По фигу нам ваш Марс, ваш Сумрачный Лорд и ваши звёзды, лучше подбросьте нас до школы».
Лорд Малфой взялся рукой за нижнюю часть лица.
– А третий кентавр говорит: «Мы поклялись не вмешиваться в волю Провидения и никогда не помогаем людям. Поэтому мы почти не покидаем Священную Рощу», – продолжил Драко. – А Поттер говорит: «Мы не люди – мы дети! А если вы такие долбаные ушлёпки, то не фиг пялиться на нас, словно мы два торчка на болоте, а разворачивайтесь отсюда и проваливайте в свою грёбаную Рощу!» Я думал, кентавры убьют нас на месте, а они вдвоём взяли нас с Поттером и посадили на третьего – сначала меня, потом его. И тот быстро так довёз нас до хатки Хагрида – когда мы приехали, я еще стоял, а Поттер как с кентавра слез, так и отрубился.
Малфой-старший поперхнулся полуистерическим смехом.
– Что, прямо так и сказал? – переспросил он сына.
– Нет, пап, это я тебе еще цензурно рассказал. А у Поттера почти все слова матерными были.
Наша сумасшедшинка передалась отцу Драко. Его плечи мелко тряслись от подавляемого нервного смеха.
– Мистер Поттер, – обратился он ко мне, – вы откуда такие слова знаете?
– У меня кузен-магл есть, Дадли Дурсль. С печатным словом он не дружит, зато дружит с непечатным.
– Понятно, мистер Поттер, тяжёлое детство... – Малфой-старший снова обернулся к Драко: – А ещё чему ты научился, сын?
– Пап, я научился не бояться. Знаешь, почему аристократ никогда не боится? Потому что когда ничего не началось, бояться еще нечего, когда всё кончилось, бояться уже нечего, а когда всё началось, бояться некогда. Это мне Поттер еще до пауков сказал, а потом я и сам понял. Знаешь, пап, если бы нас кентавр не подвёз, мы с Поттером всё равно дошли бы. Там уже недалеко оставалось, Поттер мне башни Хогвартса на фоне неба показывал.
Неужели я участвовал в этом безумии?
– Драко, когда твой отец уйдёт, я научу тебя, когда и почему надо держать язык за зубами, – пообещал я. Это оказалось последней каплей, и мы втроём закатились хохотом.
– Да уж, с вами не соскучишься… – пробормотал Малфой-старший, когда мы отдышались. Тут появилась мадам Помфри с едой, подозрительно посмотрела на него, на нас, на остатки копчёного мяса у нас на столе, но ничего не сказала, поставила нам ужин и ушла. Мы забрали свои тарелки, а лорд Малфой внимательно посмотрел на меня.
– Значит, мистер Поттер, теперь я вам обязан?
– Нисколько, сэр. Я перестал бы уважать себя, если бы оставил Драко там.
– Кентавры действительно говорили о Сумрачном Лорде?
– Лорд Малфой, не придавайте значения болтовне этих сдвинутых копытных. В первый раз, что ли, они говорят всякую многозначительную хрень, от которой народ пугается и ходит с квадратными глазами, появляются домыслы и самозванцы… Если некий Сумрачный Лорд и вправду пробудился, мы этого счастья и без кентавров не пропустим. А если пропустим, то и фиг с ним.
– Вы удивительно здраво рассуждаете, мистер Поттер.
– В этом балагане под названием Хогвартс только так и сохранишь рассудок.
– Там действительно был злодей?
– Да, папа, – сказал Драко, оторвавшись от омлета. – Я видел тёмную фигуру, которая пила кровь единорога. Я думал, страшнее некуда… но пауки ещё страшнее.
Лорд Малфой выслушал сына и снова посмотрел на меня.
– А вы что скажете, мистер Поттер?
– Злодей сразу же убежал, увидев нас. Он не хотел попадаться на глаза, а если мы сдуру стали бы ловить его, мы бы его не догнали. Всё-таки взрослые люди бегают быстрее детей. Думаю, он был не опасен, и тот, кто послал нас за ним в лес, об этом знал. Скорее всего, нас хотели или припугнуть, или навести на какие-то мысли, а о возможности несчастного случая просто не подумали. Заигрались…
– Я его уничтожу, – снова пообещал Малфой. – Мистер Поттер, вы разглядели злодея?
– Нет. Он был закутан в плащ.
– У вас есть предположения, кто бы это мог быть?
– Он всё равно умирает. До конца лета ему не дожить, рано или поздно ему не повезёт поймать единорога. Или единороги в лесу закончатся.
– То есть, не скажете?
– Я не разглядел его под плащом, а для обвинения нужны доказательства. Лорд Малфой, злодей тут, в общем-то, и не нужен. Уже того, что первокурсников отправили ночью в Запретный лес, вполне достаточно, чтобы некий интриган полетел с должности.
– Это на редкость непотопляемый кусок дерьма, – мрачно усмехнулся Малфой-старший. – Я устрою в Министерстве скандал, а если получится, то и расследование, но Фадж только что сел на должность. Он дня прожить не может, не посоветовавшись с неким интриганом, и против него сейчас не пойдёт. Эту глыбу придётся расшатывать постепенно, я не в том положении, чтобы свалить её сразу. Но всё, что в моих возможностях, я сделаю.
Он заботливо поправил на сыне одеяло, на моих глазах превратившись из беспощадного властителя в любящего отца.
– Отдыхайте, ребята, а я еще с Дамблдором поговорю. Нужно добиться от него, по чьему распоряжению вам назначили такое наказание.
Через час лорд Малфой вернулся к нам. Очень злой.
– Дамблдор утверждает, что он ничего не знал и что ваше наказание было инициативой Филча, – сообщил он, снова усевшись на постель к Драко.
– Нет! Лорд Малфой, не трогайте Филча, пожалуйста, он никогда этого не сделал бы! – испугался я за старика. – Он пытался предупредить меня, когда вёл нас к Хагриду. Ему по должности не положено назначать наказания, от него никто из преподавателей отработку не примет. Если он поймал нарушителя, он сообщает декану факультета. Это враньё, лорд Малфой…
– Сам вижу, что враньё. – Малфой поморщился. – Но что мне делать с этим враньём, если Дамблдор с ясными глазами говорит мне его в лицо, а МакГонаголл поддакивает? Если я подниму шум в Министерстве, пострадает только Филч.
– Тогда не надо, а? Рано или поздно он попадётся и без Филча, лорд Малфой.
– Если вы так просите за Филча… Совсем не поднимать шум я не могу – моя репутация пострадает, если я это спущу – но можно поскандалить и не настаивать на взысканиях. Мистер Поттер, если вы в дальнейшем обнаружите что-то такое, что позволит прищемить хвост некоему интригану, я всегда вас поддержу.
– Я постараюсь, сэр.
Меня выписали из больнички сутки спустя после Драко. За это время он успел не однажды рассказать на факультете о наших лесных похождениях. Задним числом всё выглядит по-другому, в том числе и в глазах участников, поэтому в своих рассказах Драко уже не мчался в ужасе куда попало, а героически гнался за злодеем и догнал бы его, если бы не повредил ногу, а я не менее героически выносил его из леса на себе. Коронной фразой в его рассказе было: «А знаете, парни, что Поттер сказал кентаврам, когда они не захотели нас подвезти? Девочки, заткните уши…»
После нашего совместного приключения Малфой неуловимо изменился. Теперь у него одним взглядом получалось сказать опрометчивому задире «ты ходишь по земле только потому, что я не желаю мараться о тебя» – и получалось очень убедительно. Его перестали задирать независимо от того, были рядом с ним Крэбб с Гойлом или нет.
В нём появилось нечто опасное.
Наши с ним отношения перерастали из дружественных в дружеские. Малфой зауважал меня и больше не пытался подчинить, а, напротив, признал авторитетом и чем-то вроде старшего брата. За отсутствием поблизости отца Драко теперь нередко спрашивал моего совета или мнения по довольно-таки доверительным вопросам и, бывало, даже следовал им.
Однажды мы с Драко заболтались на перемене и на пару минут опоздали на историю магии. Профессор Бинз, будучи не от мира сего как физически, так и духовно, кинул на нас рассеянный взгляд и сказал: «Томми, Люци, проходите на места и больше не опаздывайте.» Прежде у Бинза не было повода обращаться ко мне по имени, а теперь я впервые услышал, как он меня называет. Наш учёный призрак постоянно называл учеников чужими именами и все давно привыкли к его странностям, но меня вдруг озарила идея. Призраки видят живых людей не так, как другие живые люди, а значит…
После лекции я подошёл к Бинзу и стал расспрашивать его о третьем восстании гоблинов, пока остальные ученики не покинули класс. Когда мы остались одни, я спросил профессора:
– А правду Малфой говорит, что вы не помните мою фамилию?
Бинз уставился на меня, его призрачный взгляд прошил меня насквозь.
– Как это не помню, Томми… Вы Риддл. Том Риддл, – уверенно сказал он.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 15:09
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:26 | Сообщение # 14
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
13.


В моей книге-артефакте Тома Риддла не оказалось. Ожидаемо, ведь представитель чистокровного магического рода не может исчезнуть просто так, его жизнь и смерть сами заносятся в подобные книги. Гораздо безопаснее прибрать к рукам талантливого маглокровку или полукровку, лучше всего сироту. А Том, по словам Дамблдора, был гениален.
Я снова навестил Тома. В его комнате ничего не изменилось, узник по-прежнему лежал лицом вверх и с отсутствующим видом глядел в никуда. Я сделал попытку прочитать его память, но там была полная пустота. Даже регулярные посещения директора не отпечатывались в памяти узника – не на чем было.
В школе расспрашивать о Томе Риддле было нельзя, и я вспомнил о Малфое-старшем. Даже если лорд Малфой никогда не слышал об этом человеке, он может подсказать, где искать сведения о нём, или даже помочь найти их. Но спрашивать Малфоя письмом могло повлечь за собой слишком много вопросов, лучше было спросить его об этом лично и к слову. А сейчас у нас через неделю предстояли годовые экзамены, не хотелось бы, чтобы что-то от них отвлекало.
Мы втроём с Гермионой и Тедом подолгу просиживали в библиотеке, готовясь к экзаменам. Они повторяли пройденное, я был при них чем-то вроде говорящего справочника. Самому мне повторять ничего не требовалось, но стоило мне высунуть нос из библиотеки, как меня отлавливала Миллисент, чтобы я проверил её знания. Лучше уж с друзьями за компанию что-нибудь читать…
За пять дней до экзаменов меня неожиданно вызвал к себе Дамблдор. С тех пор, как директор подсунул мне зеркало, а затем забрал его, он предпочитал влиять на меня через посредников. Видно, они не справились с поставленной задачей, раз он решил повлиять на меня лично.
Предположительно он был сильным прирождённым ментатом, значит, следовало позаботиться о защите памяти. Я выбрал схему Элузио, которая не годилась для ментального противостояния, потому что не была барьером. Зато она хорошо защищала от ментального подглядывания, особенно если противник не подозревал ментальных навыков в собеседнике. Для Элузио требовалась предварительная подготовка, заключавшаяся в том, что брались несколько незначащих воспоминаний за последние дни, вытаскивались на поверхность памяти путём получасового сосредоточения на них, а остальное прикрывалось скользким незаметным куполом. Случайный взгляд глаза в глаза показывал вторженцу только эти воспоминания, дальше его отклонял купол, а через две-три секунды нужно было отводить глаза, чтобы скудость содержимого не показалась подозрительной. Главная трудность этой защиты заключалась в самодисциплине, чтобы случайно не перескакивать на ненужные воспоминания.
Я сказал горгулье пароль «шоколадные батончики» и вошёл в кабинет директора. Дамблдор стоял перед жёрдочкой и кормил своего феникса с руки лимонными дольками. Увидев меня, он расцвёл улыбкой рождественского Санта-Клауса и раскинул навстречу мне руки так, словно хотел обнять весь мир.
– Гарри! Мой дорогой мальчик! Проходи, малыш, садись, чувствуй себя как дома! Угощайся, малыш, – он двинул ко мне вазочку с лимонными дольками, – а я сейчас тебе чайку согрею!
Разумно. После сладкого всегда хочется пить.
С ловкостью фокусника он извлёк из-под стола чашку, сотворил в ней воду и тут же вскипятил её, сыпанул туда трав из различных баночек, обнаружившихся в столе, и добавил по несколько капель из различных пузырьков. В кабинете вкусно запахло лавандой, мелиссой и Веритацерумом.
– Пей, Гарри, чаёк витаминный, на восьми травах! И дольки бери!
– Благодарю вас, сэр, но тётя Петуния не велит мне есть сладкого.
– Не бойся, Гарри! – Дамблдор лукаво подмигнул мне. – Она вон где, а мы вон где!
– Нет, сэр, она всё равно узнает. Она всегда говорит мне: «Проклятый мальчишка, не вздумай без меня напакостить, я всё равно узнаю!»
– Ну давай тогда хоть чайку попей!
– Спасибо, сэр, пусть он немножко остынет.
– Ладно, малыш, пусть стынет, а мы с тобой пока поговорим.
Я преданным взглядом уставился на вазочку с лимонными дольками. Сегодняшний завтрак, вчерашние лекции по истории магии, обед, тренировка с мётлами под руководством профессора Хуч… и снова сегодняшний завтрак…
– Гарри, я очень рад, что ты проучился в Хогвартсе почти целый год и у тебя только хорошие и отличные оценки. Ты как, боишься экзаменов?
– Да, сэр.
– Не бойся, никто из профессоров не поставит плохие оценки Мальчику-Который-Выжил! Главное, не робей на экзаменах.
– Да, сэр.
– Как тебе на Слизерине, малыш? Не жалеешь, что отказался от Гриффиндора?
А ведь он мало что знает о моей факультетской жизни. Общежития – одни из самых защищённых от слежки помещений, об этом еще Основатели позаботились. Вчерашние лекции по истории магии…
– Благодарю вас, сэр, всё нормально, сэр.
– Как тебе мой рождественский подарок, Гарри? Ты применяешь его с толком?
О да, сэр… да еще с каким… сегодняшний завтрак… тренировка с мётлами…
– Я очень благодарен вам, сэр, что вы вернули мне вещь моего отца. Я храню её в сундучке и часто вынимаю, чтобы посмотреть на неё и вспомнить отца.
– Гарри, ты на самом деле не такой уж робкий, тебе только уверенности в себе не хватает. Ведь в Запретном лесу ты не бросил Малфоя, верно?
– Я боялся отойти от него, сэр.
– Ты в ту ночь не видел в лесу что-нибудь подозрительное?
– Ничего такого, о чём бы меня не предупреждали, сэр.
Дамблдор недовольно выдохнул и на какое-то время замолчал.
– Да ты пей чаёк, пей…
– Сейчас, сэр.
– Глянь-ка на меня, малыш, я тебе что скажу…
Тренировка с мётлами… Поднимаю глаза и скользящим взглядом провожу по глазам Дамблдора, задерживаясь на них на секунду.
– Мальчик мой, ты ведь любишь квиддич? Ты ведь хочешь новую метлу?
– Не знаю, сэр. Она дорогая, сэр.
– Гарри, ты Мальчик-Который-Выжил… ты – счастливый талисман всего магического мира.
– Простите, сэр. Я не хотел, сэр.
– Тебе не за что извиняться, Гарри! Лучше подумай о том, что раз ты такой особенный, тебе еще предстоит великая миссия!
– Я думал, она закончена, сэр. Ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть мёртв.
– Я сейчас открою тебе страшную тайну, Гарри. Тот-Кого-Нельзя-Называть не может так легко умереть. В нём нет ничего человеческого, чтобы он мог умереть обычной смертью.
Не человек? Но кто же он тогда? …лекции по истории магии…
– Как он может быть не мёртв? Его нигде нет, сэр.
– Гарри! Тогда он не погиб, а только развоплотился. Но дух его уцелел и теперь ищет возможности воплотиться. В Запретном лесу кто-то убивает единорогов, и у меня, мальчик мой, очень дурное предчувствие. Возможно даже, Тот-Кого-Нельзя-Называть где-то поблизости. Гарри, да ты бери чаёк, пей!
Я протягиваю руку за чашкой и почти подношу чай ко рту, но вздрагиваю и оглядываюсь.
– Он тут?
Моя рука дёргается, и весь чай проливается мне на колени. Я ойкаю и пытаюсь захныкать.
– Простите, сэ-эр…
– Ничего, ничего, Гарри, дай-ка я тебя отряхну. Эванеско!
Пролитый чай исчезает.
– Гарри! Ты не должен бояться Того-Кого-Нельзя-Называть, потому что есть вещи, против которых он бессилен. Это дружба и любовь. Когда ты был маленьким, тебя спасла любовь твоей матери, которая отдала свою жизнь за тебя. Теперь магия её любви защищает дом, который считается твоим родным, и только там ты в полной безопасности. Поэтому пока ты будешь любить, ты можешь победить Того-Кого-Нельзя-Называть.
– А кого я должен любить, сэр?
– Своих родителей, конечно. Ведь ты же хочешь покарать злодея за их гибель? И, конечно, всех тех, кто желает тебе добра и заботится о тебе.
– Да, сэр. Можно спросить, сэр?
– Разумеется, мальчик мой.
– Если у Того-Кого-Нельзя-Называть сейчас нет тела, как он может убивать единорогов?
– Это значит, что у него есть приспешники, которые хотят его возрождения и убивают их для него.
– Тогда поймайте их, сэр! Вы же великий волшебник, вы же такой умный, такой могущественный! Поймайте их сейчас, пока Тот-Кого-Нельзя-Называть слабый! Зачем вам для этого маленький мальчик, сэр? У вас ведь тоже есть магия любви, и не такая, как у меня!
Дамблдор смешался и прокашлялся.
– Не всё так просто, мальчик мой. Есть предначертание судеб, по которому это должен сделать не я. Кхммм… Да, я хотел сказать тебе ещё о магии дружбы… Есть славные ребята, которые от всей души предлагают тебе искреннюю дружбу, а ты её отвергаешь. Рон, например, только и говорит – Гарри, Гарри… Он восхищается тобой, он мечтает быть похожим на тебя, а ты отталкиваешь его протянутую руку дружбы… Подумай над этим, мальчик мой!
– Да, сэр.
– А теперь иди, Гарри, иди…

Третью ночь подряд мне снились кошмары. Однажды Нотт даже разбудил меня, сказав, что я ворочался и громко стонал во сне. Мне снилось, что я Квиррел и я умираю, но Теду я этого сказать не мог. На его встревоженные расспросы я отговорился жарой и предстоящими экзаменами – в последние дни мая стояла сильная жара.
На заключительном занятии по ЗоТИ я сидел с трудом. Близость профессора Квиррела в последнее время плохо действовала на меня. Видно, у меня не получалось скрывать своё состояние полностью, потому что Тед обеспокоенно поглядывал на меня, хоть и воздерживался от расспросов.
Профессор выглядел как лежалый труп и едва шевелил языком, выдавливая из себя обрывочные нечленораздельные фразы. Все за ним записывали, а я сидел пеньком и не мог понять – что именно они пишут? Меня мутило, в голове словно работала мясорубка тёти Петунии.
Вдруг Квиррел покачнулся и упал у доски. На меня нахлынул приступ дурноты, но я усидел. Все остолбенели, но в следующее мгновение профессор уже поднимался на ноги. Чужим и деревянным голосом он сообщил, что занятие на сегодня отменяется, и скрылся в ассистентской. Кто-то спохватился, что нужно позвать колдомедика, и сунулся в ассистентскую, но тут же вышел обратно и сказал, что профессору уже лучше и звать никого не нужно.
Ученики потянулись к выходу из класса, а я никак не мог собраться с духом, чтобы встать со стула. Гермиона заметила это и, против обыкновения, подошла ко мне прямо в классе.
– Поттер? Что с тобой? Тебе тоже нужен доктор?
– Ничего, Грейнджер, всё в порядке. Жара…
– У него уже третий день жара, – с раздражением сиделки на непослушного пациента отозвался Тед.
– Ребята, всё в порядке. Я сейчас встану.
Пришлось встать. Как оказалось, стоять вертикально и передвигаться я мог.
– Грейнджер, не тревожься, – сказал я. – Сейчас мы с Тедом дойдём до спальни, а там у меня осталось полпузырька зелья от головной боли.
Гермиона кивнула и осталась стоять, не спуская с меня встревоженного взгляда.
– Грейнджер, иди, – попросил её Тед. – Я за ним присмотрю.
Я начал приходить в себя. Мне было плохо, но уже терпимо, и я пошёл из класса. Гермиона потянулась поддержать меня под руку, но Тед остановил её. В конце коридора я смог улыбнуться ей и заверить её, что мне уже лучше.
В спальне я залпом осушил пузырёк, сел на свою постель и попросил у Нотта воды. Тед, расширенными глазами глядя на мои трясущиеся руки, кивнул и помчался за водой. Выпив целый стакан, я почувствовал, что мне полегчало.
– Гарри, – решительно сказал Тед. – Или я сейчас же иду к мадам Помфри, или ты объясняешь мне, почему я не должен этого делать.
Я понял, что от него не отделаешься, а к мадам Помфри мне было нельзя. Она всё равно мало чем могла помочь.
– Квиррел мёртв, – сказал я.
– Не он мёртв, а ты болен, – сердито возразил Тед. – Он просто упал в обморок.
– Он умер там сейчас, в классе. Я это почувствовал. Разве ты сам не видишь, что в последнее время он выглядит как труп недельной давности?
– С тобой что-то не в порядке, Гарри. Если бы он умер, как бы он встал и пошёл? Да, профессор в последнее время бледноват… ну, и заговаривается он побольше обычного, но к этому все уже привыкли.
– Побольше обычного? Да у него же двух слов связных нет! Что вы за ним записываете?
– Смотри. – Нотт протянул мне свои сегодняшние записи на ЗоТИ.
Я начал читать. Это были связные предложения, построенные по тому же принципу, что и моя защита Элузио. Несколько мыслей на тему защиты от тёмной магии повторялись в различной последовательности и комбинациях, из них состояла вся лекция.
Я поднял взгляд на Нотта.
– Что-то не так? – спросил он.
– Наведённая динамическая иллюзия. Тед, Квиррел одержимый. Я, похоже, к этому чувствителен. Почему этого больше никто не замечает, я не знаю. Но там, в классе, он сегодня умер. Существо в нём от этого пострадало, его ощущения как-то передались мне. Затем оно притерпелось и перестало так корчиться… Сейчас мне уже нормально.
Нотт с сомнением посмотрел на меня.
– Если это так, завтра в это же время нам объявят о смерти Квиррела. Ни один одержатель не продержится в мёртвом теле больше, чем сутки.
– Ты уверен в этом?
– Читал кое-что.
– Наконец-то это кончится… Не представляешь, как меня это за последний месяц достало.
– И ты молчал?
– Тед, я никогда не поверю, что никто из преподавателей этого не знает. Хотя бы Дамблдор должен знать – он сильный маг и он сюда это чудовище привёл. А если они не хотят ничего знать, что я им докажу? Да и зачем? Если у них единороги в лесу лишние, это не моё дело.
Драко раззвонил про единорогов по общежитию, поэтому можно было не объяснять.
– Так тогда вы с Драко видели Квиррела…
– Лицо он скрывал, но я узнал его по знакомому ощущению, идущему от него. Он же тут один одержимый.
– Гарри, но если преподаватели прикрывают Квиррела, значит, это для чего-то нужно?
– Наверняка. Но, может, не все они видят его настоящего, как ты и остальные ученики. Так, говоришь, одержатель скоро погибнет?
– Если в кого-то не переселится, то да.
Я содрогнулся от внезапной догадки.
– Ты хочешь сказать, что он может в кого-то переселиться?
– Для этого нужен ритуал и объект для подселения.
Мне сразу же вспомнился Том. Всё-таки он был не чужой мне, да и его гибель усложнила бы разгадку связанной с ним тайны. Его нельзя было показывать на людях, но как промежуточный объект…
– Гарри! Ты чего? – во взгляде Нотта блеснула догадка. – Он ни в кого не вселится, не бойся. Ритуал переноса одержателя невозможно подготовить за сутки.
– Ты уверен?
– Да. Там много чего надо. Требуется одолеть чудовище и пройти испытание землёй, водой, воздухом, огнём и разумом, причём это должны сделать и прежний носитель, и принимающий. Если мне не изменяет память, в любом порядке. Напоследок тот, кто принимает одержателя, должен испытать сильную боль, после чего одержатель сможет проникнуть в него. На такой ритуал идут добровольно – ты же не думаешь, что кого-то можно к нему принудить? Обычно его совершают при заключении договора с высшим демоном или элементалем.
– А под Империо?
– Под Империо невозможно пройти испытание разумом. Без свободной воли участника оно не засчитывается.
У меня отлегло от сердца. Тому ничего не грозило – даже если как-то заставить его пройти остальное, разума у него нет.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 15:11
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 14:27 | Сообщение # 15
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
14.


Смерть Квиррела так измотала меня, что я тут же улёгся спать, всячески заверив Нотта, что мне уже лучше и что теперь мне нужно только отоспаться. Нить сохранялась – она связывала меня не с Квиррелом, а с его одержателем – но беспокоила не настолько, чтобы я не мог подавить её неприятное присутствие. Ужин я проспал, пришлось обратиться за едой к Бинки. Поев, я почувствовал себя значительно лучше, но тем не менее снова задремал. В последние дни я не высыпался, а завтра всё закончится.
Проснулся я от кошачьего крика прямо у себя над ухом. На моей груди стояла миссис Норрис и орала дурным голосом. Сообразив, что случилось нечто чрезвычайное, я встал и полез в шкаф за мантией. Кошка отскочила к самой двери и лишь время от времени нетерпеливо взмявкивала.
Её вопли разбудили и Нотта. Увидев, что я уже в мантии и роюсь в сундучке, он встал с постели и тоже начал одеваться.
– Ты куда? – спросил я.
– С тобой.
– Нет.
– Да.
– Нет.
– Да. Ты забыл, каким ты сегодня был рядом с Квиррелом?
– Может, я ещё не туда… – меня вдруг осенило. – Миссис Норрис, ему можно с нами?
Кошка неуверенно мявкнула, но возражения в её тоне я не услышал.
– Ладно, идём, – сказал я Теду. – Только делай всё, что я скажу и так, как я скажу.
– Слушаюсь, сюзерен.
Я наложил на себя и Теда все известные мне маскирующие заклинания и прикрыл его краем плаща, который тут же увеличился вдвое. Замечательная вещица… Под плащом мы с Тедом пробежали через гостиную, где у наружной двери, уже открытой, ждала нас миссис Норрис.
Кошка помчалась по коридорам так, словно за нами неслась свора гончих псов. Иногда она оглядывалась, успеваем ли мы за ней. Она спешила на верхние этажи, и где-то на уровне второго этажа понеслась по горизонтальным коридорам. Наконец она остановилась и прошла сквозь ложную стену. Я взял Теда за руку и затащил в тесный коридор вслед за кошкой.
Дальше противоположного выхода миссис Норрис не пошла, всем своим видом изобразив, что мы должны идти дальше, а она останется здесь. Я протащил Нотта сквозь иллюзию – и мы оказались в небольшом зале. К его правой стене было пристроено нечто вроде портика с двумя колоннами, между которыми виднелся проём в стене, затянутый занавесом чёрного пламени. У левой стены стояло знакомое мне зеркало Еиналеж, развернутое лицевой стороной к портику. В зале никого не было – мы успели.
– Значит, так, – зашептал я Теду. – Всё делаю я, а ты сидишь под плащом и наблюдаешь. Не вздумай бросаться мне на помощь – с чем не справлюсь я, с тем не справишься и ты. Запоминай всё в подробностях, а если меня убьют или заберут с собой, возвращайся к миссис Норрис, она проводит тебя обратно. Через Драко напиши лорду Малфою, договорись с ним о встрече и всё расскажи ему.
– Ясно.
– А сейчас вставай здесь, за колонну, – я с Тедом подошёл к одной из колонн портика, – и не высовывайся из-под плаща. Я встану открыто, а визитёр, видимо, появится оттуда, – я кивнул ему на проём, затянутый тёмным огнём. – Ничего не предпринимай, если я тебя не позову.
Я оставил Нотта за колонной, а сам вылез из-под плаща и подошёл к зеркалу. Там, как и прежде, отразился Том. Несмотря на отрешённое выражение глаз, в зеркале он смотрел прямо на меня и выглядел разумнее настоящего Тома.
– У тебя есть что-нибудь для меня? – спросил я.
Том опустил руку в карман своей серой робы, вынул оттуда кроваво-красный овальный камешек, подкинул на ладони и вернул обратно. Я почувствовал, как в карман моей мантии упало что-то небольшое.
– Поттер! – раздался голос сзади. Я повернулся и увидел проходящего между колоннами Квиррела. Профессор миновал место, где затаился Тед, и остановился посреди комнаты, не доходя до меня.
– Шустрый малыш, ты уже здесь! Но это неважно, кто из нас прошёл первым. Значит, тебе всё-таки передали, что сегодня я собираюсь устроить похищение, и ты кинулся спасать философский камень?! Неплохо, Поттер, неплохо…
– Что вы здесь делаете, профессор?
– Я убью тебя, маленький негодяй! – Квиррел разразился хохотом театрального злодея, вытряхнул из рукава палочку и произнёс:
Инкарцеро!
В одно мгновение меня опутали верёвки. Если бы меня хотели убить, в меня полетело бы что-нибудь другое, поэтому я не спешил освобождаться от них.
– Гарри, впереди у нас целая ночь и нам никто не помешает, поэтому ты сейчас весь в моей власти! – продекламировал Квиррел. – Сейчас ты узнаешь, от чьей руки ты погибнешь, а я наконец сквитаюсь с тобой за ту маленькую неудачу!
Квиррел размотал свой тюрбан и повернулся ко мне спиной. С его затылка на меня смотрело белое красноглазое лицо со змеиными щелями ноздрей вместо носа.
– Я лорд Вольдеморт… – прошипело мне лицо. – Из-за тебя я теперь призрак и могу существовать только в чужом теле. Но у меня есть верные последователи, которые готовы впустить меня в свой мозг и в своё сердце! Кровь единорогов подкрепляла меня, а теперь, когда у меня будет философский камень, я создам себе собственное тело!
Он шагнул ко мне. Верёвки позволяли двигать ногами, и я невольно попятился. Зрелище, что и говорить, было неприятное.
– Но ты еще можешь спасти свою жизнь, если перейдёшь на мою сторону. Твои родители, умирая, умоляли меня о пощаде…
– Враньё, – огрызнулся я. Глупо было умолять это существо о пощаде, а мои родители, надеюсь, не были идиотами.
– Как трогательно… – зловеще прошипел Вольдеморт. – Я всегда ценил храбрецов… Да, твои родители были храбры… Твой отец боролся отчаянно, а твоя мать… она могла бы остаться в живых, но она встала у меня на пути к тебе…
– Сэр злодей, вы тупы как сибирский валенок. Вы могли бы усыпить мою мать и сделать со мной что угодно. Так что призрак вы не из-за меня, а из-за собственной тупости.
– Хмм… неважно… Я знаю, что философский камень у тебя в кармане – отдай его мне, и мы поладим…
– Сэр злодей, вы продолжаете тупить. У меня как бы руки связаны…
Мне не дал договорить отчаянный крик Гермионы:
– Нет, Поттер, нет!!!
Как она здесь оказалась?
Вольдеморт резко повернул голову так, что его лицо и затылок поменялись местами. Шея профессора захрустела. Гермиона стояла между колоннами, видимо, пройдя в эту комнату вслед за ним.
– Девчонка? Ритуал прошёл не Поттер, а девчонка? – голос Вольдеморта резко изменился, став из шипящего живым и почти человеческим. Его рука с палочкой поднялась и нацелилась на Гермиону:
Круцио!!!
Гермиона стояла столбом, растерявшись. Я не успевал, потому что был связан верёвками. Зато успел Нотт, который прыгнул перед ней прямо в плаще, закрыв её от неотразимого заклинания. Несколько секунд никто из нас ничего не понимал, пока с бьющегося на полу в судорогах Теда не слетел плащ.
«Пиро радиале!» – невербальное, уже подготовленное. Мои верёвки вспыхнули. Ещё три секунды, пока они прогорали… Я достал палочку.
Абрупто! – ещё секунда, пока оно не подействовало на Вольдеморта и не прервало его заклинание. Нотт стонал, скорчившись на полу – у Круцио было сильное и длительное последействие.
Инцендо Максима!!! – произнёс я самое мощное из вычитанных в боевой магии заклинаний, усилив его мысленным посылом. Фигура Квиррела засветилась по контуру белым и превратилась в ослепительную вспышку. Профессор исчез, на пол осыпалась горка серого пепла.
Что-то ударило мне в сознание. Эффуджо устояло против бешеной атаки извне, но гибкие барьеры трепало как ураганом, они вот-вот грозили рухнуть. Мгновения превратились в вечности, я выкладывался как никогда, чтобы удержать защиту – и в тот миг, когда моя голова уже готова была взорваться, атака исчезла так же внезапно, как и налетела.
Когда у меня в голове прояснилось, я увидел Гермиону, плачущую над Ноттом и пытающуюся поднять его. Я поспешил к ним и тоже склонился над парнем. Тед молча скрипел зубами, его взгляд был полон боли.
– Идти можешь? – спросил я.
– Да, сюзерен, – вытолкнул он сквозь зубы.
– Тогда вставай и быстро валим отсюда.
Я сунул в руки Гермионе плащ и помог Теду подняться. Как недавно Малфоя, я почти волоком довёл парня до стены, нащупал иллюзию и втолкнул его в проход, где сидела миссис Норрис. Я усадил Теда на пол, помог ему прислониться к стене и вернулся за Гермионой. Вспомнив, что она на виду, накидал на неё маскировок.
С верхней губы мне в рот затекало что-то тёплое и солёное. Я приложил к носу платок, который тут же покраснел. Гермиона была близка к истерике, она опустилась рядом с Ноттом на колени и заглядывала ему в лицо, роняя слёзы.
– Тед… Тед… – звала она в ужасе. – Тед… Тедди… пожалуйста…
А он, тяжело привалившись к стене, смотрел на неё с вымученной улыбкой и уговаривал:
– Ничего, ничего, Герми… уже ничего…
Наконец она вспомнила обо мне и оглянулась.
– Поттер, Теду чем помочь?
– Сейчас… – придерживая у носа платок, я другой рукой наложил на Нотта обезболивание. Чтобы он полностью оправился от Круцио, требовалось специальное зелье, но дойти до общежития он теперь сможет.
Нотт задышал ровнее и устроился у стены поудобнее. Гермиона тоже успокоилась и достала носовой платок.
– Как вы здесь оказались? – спросила она. Любознательная наша…
– Это ты как здесь оказалась? – спросил я вместо ответа. – Хорошим девочкам здесь не место – вон и Нотт из-за тебя получил.
Она снова залилась слезами, а Тед попросил:
– Не надо, Гарри…
– Ладно, не буду. Грейнджер, сегодня день событий, а события не любят, когда я их пропускаю. Мы с Тедом вскочили по тревоге и сами не знаем, с чего всё началось. Может, всё-таки ты расскажешь?
Гермиона беспомощно посмотрела на нас. Наконец у неё в голове что-то сработало, и она кивнула.
– Сразу же после ЗоТИ… ну, когда Квиррел… Рона вызвал к себе Дамблдор. Когда Рон вернулся, он подошёл ко мне и сказал, чтобы я срочно устроила ему встречу с Поттером… с тобой. Это, говорит, очень важно, и если ты Мальчик-Который-Выжил, то обязан прийти, потому что герои от такого не отказываются. Я согласилась и стала искать тебя, но тебя нигде не было и ты даже на ужин не вышел. После ужина я сказала Рону, что тебя нигде нет. Он сначала был раздосадован, но затем сказал: «Ну и наплевать, значит, Невилл пойдёт».
– Лонгботтом у нас похож на героя?
– Ага, я сама удивилась. Рон пошёл искать Невилла, а я села заниматься в гостиной. Вернулись они втроём незадолго до отбоя – Рон, Невилл и Томас. Рон на что-то уговаривал Невилла, Дин шёл рядом. Они уселись на диване в гостиной – довольно далеко, мне было слышно не всё – но мне удалось понять, что после отбоя они куда-то собираются и им нужен Невилл, а он ни в какую не соглашается. Я решила дождаться, чем это кончится, и не пошла спать.
Я закинул голову назад, чтобы кровь поскорее перестала течь из носа. Платок был уже насквозь мокрый.
– Они встали с дивана минут через десять после отбоя, – продолжала Гермиона. – Невилл упирался и вообще был чуть живой от страха, но они потащили его с собой. Я почувствовала, что должна узнать, что они задумали, догнала их и сказала, что или я иду с ними, или я подниму такой шум, что они не обрадуются. Они согласились и взяли меня с собой. По пути Рон сказал, что из надёжных источников узнал, что сегодня Квиррел хочет украсть философский камень, чтобы возродить Вольдеморта, а мы должны помешать ему. Он рассказывал это только мне, все они это уже знали.
– И вы пошли на третий этаж?
– Да, в комнату с цербером. Там Рон велел мне петь колыбельную, он сказал, что у меня это лучше всех получится. Когда Пушок заснул, оказалось, что Невилл лежит у самого выхода в обмороке – и растормошить его не удалось. Рон тогда сказал: «Что я, хуже Лонгботтома? Я, может, тоже хочу быть героем», – и повёл нас с Дином в люк. Внизу оказались заросли «дьявольских силков», я вспомнила, что они боятся света, и разогнала их Люмосом Солема. Во второй комнате летали тучи ключей и была метла, верхом на которой Рон поймал ключ от третьей комнаты. Дальше была комната с шахматами, в которой нам нужно было встать на доску вместо каких-нибудь фигур. Во время игры Дином пришлось пожертвовать, и его парализовало, а мы с Роном пошли дальше. Последней была комната, где были семь бутылочек с зельями, а к ним загадка. Рон вообще в зельеварении мало чего понимает, поэтому он отправил к бутылочкам меня, чтобы я выбрала ему нужный пузырёк.
– Он передумал идти и послал сюда тебя? – возмутился Тед.
– Нет. Просто когда я разобралась с пузырьками, то увидела, что в нужном пузырьке только одна порция зелья. Я подумала, что Рон ничего не знает и ничего не умеет, я лучше него защищу этот камень… и выпила зелье сама.
– О женщины, вам имя – вероломство… – насмешливо пробормотал я, отнимая платок от носа. Кровь наконец перестала течь.
Гермиона фыркнула, нисколько не чувствуя себя виноватой.
– Поттер, не издевайся! Кстати, где этот философский камень?
– Этот? – я вынул тёмно-красный камешек из кармана, подкинул на ладони и подал Гермионе. Она покрутила его в пальцах, рассматривая со всех сторон, для чего-то понюхала.
– Сливочными карамельками пахнет… И куда его теперь?
– Никуда. Это подделка. Никто не положит настоящий камень в ловушку на Вольдеморта.
– Подделка? А где тогда настоящий?
– Либо у хозяина, либо спрятан в другом месте, – я указал на камень палочкой: – Эванеско!
Камень исчез.
– Вот видишь? От обычного Эванеско такие артефакты не исчезают. А теперь разбегаемся по постелям, пока нас не поймали, а завтра встретимся у озера и всё обсудим. Грейнджер, если тебя начнут расспрашивать – когда ты вошла сюда, у тебя закружилась голова, а очнулась ты утром в своей постели. Нас ты не видела. Стой на своём, потому что никто ничего не докажет, в глаза Дамблдору не гляди. Тед, встать сможешь?
– Да, сюзерен, – улыбнулся Нотт.
Гермиона поглядела с меня на него и обратно.
– Поттер, почему Тед к тебе так обращается? Что это значит?
– Это значит – «не могу, но сделаю». Тед, давай руку. И не стесняйся опираться на меня, я Малфоя всю ночь на себе волок.
Гермиона накрыла плащом всех нас, и мы пошли к знакомым местам вслед за миссис Норрис, которая всё это время терпеливо дожидалась поблизости. На развилке к Гриффиндору мы распрощались с Гермионой и побрели в своё общежитие. Там я помог Теду раздеться и улечься под одеяло. Парень был весь белый и дрожал мелкой дрожью.
– Потерпи чуток, – сказал я, накрыв его одеялом. – Сейчас сбегаю в зельеварню, я видел там кое-что подходящее.
Накинув плащ-невидимку, я пробрался во владения Снейпа, пошарил по шкафам и нашёл искомое. Теда я застал в том же положении, с трудом разжал ему зубы и заставил сделать глоток.
– Сейчас полегчает, и ты допьёшь пузырёк, – я стал растирать ему спину через одеяло, чтобы он поскорее согрелся и расслабился. – К утру будешь как новенький.
Через несколько минут Тед перестал дрожать и обмяк. Я влил в него остаток зелья и сидел рядом с ним, пока он не уснул.

Наутро я проснулся с непривычным чувством лёгкости и одновременно простора внутри. Мне было тепло от пребывания в мире. До сих пор я воспринимал своё окружение как чисто интеллектуальную задачу, которую я должен был решать оптимально в зависимости от текущих условий, и процесс её решения доставлял мне изысканное, чисто интеллектуальное удовлеворение. Прежде во мне царила ледяная пустыня, я был доволен ею и любовался её строгой безупречной красотой.
Но теперь со мной случилась… оттепель?
Меня радовала наша с Тедом комнатка на двоих, её белые постели и зеленоватая отделка стен. Меня радовало присутствие спящего напротив Теда. Меня радовало само существование слизеринского факультета, его серебряные с зеленью стены и матово-зелёная обивка диванов его гостиной. Мне было приятно чувствовать, что я здесь не один, что в гостиной бывает Драко со своими неизменными спутниками Грегом и Винсом, что Миллисент, как всегда, станет приставать ко мне с учёбой, а Дафна – подкалывать незлыми шуточками, что вечером в гостиной появится Джейк с объявлениями для курсов. Это было правильно и уместно.
Теперь я воспринимал всё это не только интеллектуально, но и как-то иначе.
Мне было тепло от ощущения, что всё это у меня было. Этот мир был мой – и это было хорошо.
Встав с постели, я почувствовал, что мне больше не требуется контролировать свои жесты, осанку и походку, чтобы выглядеть аристократом. Маска, над которой я работал ежеминутно, пока пребывал в сознании, стала моей сутью. Что могло быть естественнее такого поведения для человека, которому принадлежит мир? Теперь мои плечи и голова сами принимали правильное положение, спина выпрямлялась, а движения непостижимым образом совмещали опасную быстроту с раскованной ленцой.
От моего хождения по спальне проснулся Тед. Он наблюдал за мной с кровати, пока я застилал постель, и наконец изрёк:
– Поттер, сегодня все девчонки будут твоими. Ты выглядишь так, словно получил мир в подарок. Если на тебя вчерашняя победа так подействовала, быть победителем тебе полезно.
Он не знал, что в течение прошедшего года я не раз одерживал куда более трудные победы – но такого со мной еще не случалось.
– А знаешь, я действительно получил мир в подарок. Во мне будто бы проснулась частица души, с которой я могу воспринимать его шире.
– Это тебя присутствие одержимого Квиррела напрягало, если ты был к нему такой чувствительный, – мгновенно предположил Тед, любивший искать разумные объяснения всему происходящему. – Ты свою харизму при Гермионе прячь, а то она только этой ночью меня своим парнем признала.
– Если получится, – скосил я на Теда глаз, и мы рассмеялись. – Ты как?
– Как новенький, только ещё бы поспал.
– Нет, нам с тобой обязательно нужно выйти на завтрак. Мы нигде не были этой ночью, верно?
– Ты уверен, что про нашу вылазку никто не знает? Кто-то же послал миссис Норрис…
– У миссис Норрис есть своё соображение, она могла прийти сама. Она на моей стороне, но я уверен, что о нашей вылазке знает и кое-кто из противников. Но мы не попались, а значит, законным путём он с нами ничего не сделает. Посмотрим, что будет дальше…
– То есть, продолжение следует? С тобой не соскучишься, Поттер.
Когда мы с Ноттом переделали обычные утренние дела, до завтрака оставалось еще полчаса. Обычно мы проводили это время в гостиной, но сегодня Тед сделал мне знак глазами на нашу комнату.
– Гарри, вчера ты сказал Гермионе, что это была ловушка на Вольдеморта, – сказал он, когда мы уселись на кроватях. – Уже после всего случившегося и после того, что она нам рассказала. Ты действительно так думаешь, или всё-таки… – Тед не договорил и выразительно посмотрел на меня.
– Или всё-таки, – признал я. – Но Гермиона считает, что выходила на охоту за Вольдемортом, а она – наше слабое звено. Дамблдор вряд ли вызовет тебя на разговор по душам, а она учится на факультете, находящемся под особым вниманием директора. Лучше, если она будет считать именно так.
– Гарри, ведь получается, что она почти прошла ритуал переноса одержателя. Цербер – чудовище, убивать его не требуется, нужно только «одолеть». Цепкая трава – испытание земли и воды, летающие ключи – воздуха, шахматы – разума, а в последней комнате – сразу три испытания – разума, воды и огня. Если бы она попала под Круцио, ничто не предотвратило бы вселения одержателя. Судя по тому, что она рассказывала, вселить его собирались в тебя, на худой конец – в Лонгботтома, но вчера он находился в крайности и ничем не пренебрёг бы. Это отсрочило бы его гибель, а Гермиону ожидала бы участь Квиррела. Но главной целью был ты, это я понял. Тебе об этом что-нибудь известно?
Тед всегда восхищал меня своей способностью сопоставлять факты. Поскольку о самом опасном он уже догадался, не было смысла скрывать от него остальное.
– Насколько мне известно, эта полоса препятствий была задумана еще летом, а установлена или тогда же, или в первые дни учебного года. Меня всё время пытались загнать туда – сначала ненавязчиво, потом навязчиво. Для ритуала, как я понимаю, не имеет значения, насколько раньше Квиррела я пройду его?
– Никакого. Главное, чтобы вы с ним прошли один и тот же ритуал.
– Мне поставили кучу приманок в последней комнате, но я не ловился на них. Если был я попал в комнату с зеркалом путём Гермионы, там мне навязали бы схватку, в которой и победа, и проигрыш обернулись бы моим поражением. Когда Квиррел умер и интриганы оказались в цейтноте, меня собирались напрямик уговорить ещё раз спасти мир, но я весь остаток дня провалялся в спальне и у них ничего не получилось. Насколько я понял, моим запасным был Лонгботтом, хотя мне трудно вообразить более неподходящую кандидатуру. Может, ты оценишь свежим глазом, что у нас общего?
Нотт задумчиво уставился в пейзаж, заменявший нам окно.
– Ну… Как личности вы совершенно разные, можно и не сравнивать. Ты – слизеринец, он – гриффиндорец…
– Меня очень хотели запихнуть в Гриффиндор, но я вовремя раскусил подставу и вывернулся.
– Всё равно они считают тебя гриффиндорцем и делали расчёт на гриффиндорское простодушие. Кстати, почему ты говоришь «они»? Тебе примерно известно, кто в этом замешан?
– Пока я знаю только одного интригана, но не уверен, что ему не помогают другие. Ведь в установке полосы препятствий приняли участие многие из преподавателей Хогвартса.
– Их могли использовать втёмную. Что же касается Лонгботтома… он очень родовит, как и ты. У него, как и у тебя, считай, нет родителей – они живы, но в таком состоянии, которое закон называет недееспособным. Ты воспитывался у тёти-маглы, он – у бабушки-волшебницы. Он, как и ты – единственный наследник старинного рода Лонгботтомов и при совершеннолетии получит очень приличное состояние. Не такое, как ты, но я, например, не получу и такого. Мой род тоже старинный, но не настолько богатый.
– Одинокий ребёнок, на которого легко влиять и который получит огромное наследство?
– Это у вас наиболее очевидное сходство, всё остальное и рядом не лежало. А если вас расставить по размеру наследства и наличию родни, ты окажешься первым, а он вторым. Возможно, я не знаю чего-то ещё, но этого сходства оно не отменит.
У нас еще оставалось о чём поговорить, но пора было идти на завтрак. Во время завтрака Дамблдор объявил ученикам, что профессор Квиррел был вынужден срочно выехать к тяжело больному родственнику, поэтому экзамен по ЗоТИ будет принимать профессор Снейп.
Ещё один безродный сирота, которого никто не хватится… Ещё один отработанный ресурс. Если вдуматься, должность директора Хогвартса – единственной школы британских волшебников – является одной из ключевых в политике магической Великобритании. Здесь можно заранее расставить фигуры, предварительно промыв им мозги, здесь можно подыскать будущих подручных, наметить жертвы и с малолетства натравить угодных на неугодных, да и родители находятся в определённой зависимости от директора, пока их дети обучаются в его школе. Здесь естественный накопитель недовольных старинными аристократическими семьями, и поныне дающими своим детям домашнее образование.
В течение всего завтрака я постоянно ощущал на себе пронизывающий взгляд директора, но мое безоблачное настроение не мог омрачить даже Дамблдор. Сегодня и завтра у нас были дни консультаций, а послезавтра начинались экзамены.
После занятий мы пришли на озеро. Грейнджер там еще не было. Купаться нам не разрешали, поэтому мы разлеглись в тени на траве, дожидаясь прихода Гермионы. Какое-то время мы лежали молча, затем Тед заговорил:
– Я всё вспоминаю вчерашнее… Пока там не появилась Гермиона, я, как ты и велел, наблюдал за происходящим и запоминал всё в подробностях. Я, правда, не понял, когда и как ты получил этот философский камень, но ваш разговор с Вольдемортом запомнил дословно. Самым странным мне показалось, как он вёл себя…
Я имел своё мнение на этот счёт, но тем не менее спросил:
– В чём именно?
– Да во всём. Он сказал, что сейчас убьёт тебя и отомстит тебе – годовалому младенцу, ага – а вместо этого связал тебя, и не особо крепко, и стал рисоваться перед тобой, как на сцене. Нет чтобы сразу вытряхнуть из тебя камень, а затем сделать с тобой всё, что вздумается… Ведь не считал же он всерьёз, что издеваясь над тобой и насмехаясь над твоими родителями, он сможет завербовать себя? Я представлял его как-то… умнее.
– Знаешь, Тед… Сейчас я не уверен, что этот Вольдеморт обладал собственным сознанием. Пока я слушал его, мне казалось, что это кукла, которую кто-то дёргает за верёвочки и произносит за неё напыщенные речи. Или нечто вроде динамической иллюзии на заданную тему, наподобие лекций, которые ты записывал за Квиррелом. Кукла вещала, что она возродится, а мне уже столько раз намекали, что и прежний Вольдеморт не был человеком… Может, и он был чьей-то куклой? Захотели – умер… Захотели – возродился…
– Забавная версия… – протянул Нотт. – Только что-то я сомневаюсь, что глупые бредни вчерашней куклы могли повести за собой столько в общем-то неглупых людей…
– Да… – я задумался. – Тед, но его могли подменить потом… когда все были уже так вовлечены в дело, что невозможно было отступить. Ты больше меня читал о магии – из чего бы ты сделал куклу, если бы захотел кого-то подменить?
Теперь задумался и Нотт.
– Я, в сущности, мало об этом читал… Это запретное знание, в наши дни оно всё больше по тайникам. Можно сделать голема плоти, можно вырастить гомункулуса, но их не перепутаешь с людьми. То лицо, которое мы вчера видели на затылке Квиррела, больше всего напоминает голема плоти. Чтобы такой голем был магическим преемником прототипа, для его изготовления нужно использовать плоть прототипа. То же и с гомункулусом, но в обоих случаях внешнее сходство невозможно.
– То есть, не существует способов заменить человека похожей на него куклой?
– Не существует. Хотя можно самого человека сделать куклой… но для этого нужно лишить его значительной части души. Это очень сложный ритуал, я не читал о нём. В тех книгах, которые попадались мне, о нём только упоминалось.
– Где бы это почитать…
– Зачем это тебе?
– Ну ты же вон сколько всего читал… Может, мне тоже интересно.
– О наших семейных тайниках можно надолго забыть. Мы теперь семья неблагонадёжная, Министерство в любой момент может состряпать предлог и нагрянуть с обыском – и если у нас найдут эти книги… – Тед смахнул жучка, взбиравшегося по его мантии, и помахал ему ручкой. – Гарри, когда ты получишь наследство, поройся в своей библиотеке, тайники тебе покажут домовые эльфы. Поттеры постоянно… не твои отец с матерью, а старшие поколения – баловались запретной магией, так что в тайниках у тебя будь здоров…
– Вот вы где! – послышался возглас Гермионы. – Тедди, ты как себя чувствуешь?
– Замечательно, Герми, Поттер меня вылечил.
Ещё пару минут они выясняли, кто как себя чувствует. Я потихоньку улыбался и смотрел на озеро. Красота…
– Поттер! – нерешительно окликнула меня Гермиона. – Я сейчас от директора…
– Говори, Тед в курсе, – разрешил я.
Она обрадовалась, что теперь можно ничего не скрывать от Нотта, и стала рассказывать:
– Дамблдор вызвал нас всех – Рона, меня, Томаса и Невилла. Он угостил нас лимонными дольками и сделал нам чаю. Все ели и пили, кроме меня, а я изображала из себя виноватую и всё время смотрела в пол. Когда директор спросил, почему я не ем, я сказала, что меня с утра что-то мутит – может, от того зелья...
– Он уже всё знал?
– Да. Рон еще утром высказал мне всё, что он думает обо мне и моей выходке, но когда я сказала, что ничего не помню с тех пор, как зашла туда, его возмущения сразу поубавилось. Директор стал нас допрашивать, ребята отвечали ему всё как было, я тоже ничего не скрывала до момента, как выпила зелье. Как они рассказали, Невилл пришёл в себя, увидел в комнате только спящего цербера и благополучно вернулся в общежитие, а Рона с Томасом вытащил сам Дамблдор, минут через двадцать после того, как всё закончилось. У меня он всё допытывался – может, я что-то помню – и всячески пытался заглянуть мне в глаза, но я закрыла лицо руками, словно сейчас заплачу. И заплакала… вспомнила про Теда, и слёзы сами потекли.
– Он что-нибудь говорил про Квиррела или про нас?
– Про вас он ни сказал ни слова. Про Квиррела он сказал, что получилась ошибка и что Квиррел вёл себя подозрительно, потому что переживал за своего больного родственника. Ещё он добавил, что звёзды, кентавры и прорицательница Трелони предсказывают возвращение Тёмного Лорда, поэтому все мы должны быть бдительными и немедленно докладывать ему о всяких подозрительных мелочах. Поттер, Вольдеморт вправду возвращается?
– Директор у нас политик со стажем. Если он с уверенностью говорит о возвращении Тёмного Лорда и при этом ссылается на такие проверенные источники, как звёзды, кентавры и наша алкоголичка-прорицательница, то наверняка нужно чего-то такого ожидать… – рассудительно произнёс я.
Тед хмыкнул. Гермиона фыркнула и возмутилась:
– Поттер, я же серьёзно спрашиваю!
– А я серьёзно отвечаю. Если Дамблдор говорит, что Тёмный Лорд вернётся, тот обязательно вернётся.

Июнь был просто великолепный. Пятого июня, после второго экзамена, мы отмечали день рождения Малфоя. Организованные поздравления были не приняты в школе – с днём рождения учеников поздравляли только их близкие друзья – но устроить вечеринку оказалось нетрудно. Джейк Даркмур и другие семикурсники в конце июня навсегда покидали Хогвартс, и я намекнул Джейку, что хорошо бы напоследок собраться вместе всем факультетом, а тут такой повод…
Дальше от меня уже ничего не зависело. Я не знал, что подарить Драко, и, не особо замудряясь, послал свою Хедвиг в Косой переулок за открыткой и коробкой дорогих конфет. Не я один оказался таким находчивым, поэтому в день рождения Драко наша гостиная оказалась завалена открытками, цветами и конфетами с редкими вкраплениями пособий по квиддичу. Мы торжественно построились, прочитали Малфою поздравительный стих и спели поздравительную песню, а затем забрали конфеты, бутылки с соками и крюшонами, и всем факультетом отправились на озеро. Там мы зажгли волшебный костёр, у которого провожали поздний закат и пели песни. Вечер удался.
Кроме письменных и устных, мы сдавали ещё и практические экзамены. Профессор Флитвик вызывал ребят в класс по одному, и каждый должен был заставить ананас протанцевать через весь стол. Невероятно полезное заклинание – надеюсь, мой танец маленьких ананасов профессору понравился.
На трансфигурации профессор МакГонаголл заставила нас превращать мышь в табакерку. Мак-кошка занималась любимым делом – мучила мышей, а заодно и учеников. Не понимаю, почему некоторые ханжески воротят нос от тёмной магии, но при этом учат детей мучить животных? Тут и до превращения людей в предметы недалеко – впрочем, кто меня спросит… Мышь в табакерку я превратил – убеждения позволяли.
И разумеется, варили зачётные зелья. Последний раз в этом семестре я стоял над алхимическим котлом… Даже жалко.
Последней мы сдавали историю магии. Профессор Бинз долго искал в ведомости Тома Риддла, и только когда он сдался, мне удалось уговорить его поставить оценку напротив имени Гарри Поттера.
После экзаменов был выпускной вечер. Состоялся он, как всегда, в банкетном зале. Слизерин седьмой раз подряд выиграл кубок школы, и все наши были счастливы. Ожидаемая победа… Снейп принял поздравления от остальных деканов, и праздничный пир начался.
На следующий день были объявлены результаты экзаменов. У меня были оценки «выше ожидаемого» за гербалистику и ЗоТИ, по остальным предметам было «превосходно». В гербалистике меня подвели практические занятия в теплице, а по ЗоТИ меня с удовольствием завалил Снейп, воспользовавшись тем, что предмет как таковой нам не преподавали и придираться можно было к чему угодно. Впрочем, я и не упирался.
А еще через день из Хогвартса уходил школьный поезд. Накануне отъезда Дамблдор снова вызвал меня в свой кабинет и слегка обиженным тоном – словно я сильно виноват перед ним, а он меня прощает – сообщил мне, что я по-прежнему остаюсь надеждой всего магического мира и что на меня возложена огромная ответственность, а потому я должен всё лето тихо-тихо сидеть у Дурслей. Ведь дом Дурслей – единственное место, где я в безопасности, потому что его охраняет магия самопожертвования моей матери. Я не стал разочаровывать директора известием, что на мне лежит ровно столько ответственности, сколько я сам на себя возложу – и я еще посмотрю, что там за магия на доме Дурслей. Если окажется что-то не то, лично натяну это ему на уши, когда придёт время.
Напоследок я навестил Филча и заглянул к Тому – и настало время паковать сундуки. Лодки перевезли нас через озеро, и вскоре мы уже ехали в поезде, болтали и смеялись. Те, кто ехал к маглам, в том числе и я, снимали мантии и переодевались во всё магловское, остальных родители должны были аппарировать прямо с платформы. «Хогвартс-экспресс» прибыл на Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти.
Драко, Винса и Грега встречал лорд Малфой. Теда встречала пожилая сухопарая родственница, которая тут же аппарировала с ним, а остальные парни вместе с Малфоем-старшим пошли провожать меня с платформы. Когда мы проходили мимо выводка Уизли, мелкая рыжая девчонка вытянула в моём направлении палец и запищала на весь перрон: «Ой, мама, смотри, смотри – это же Гарри Поттер!!!»
Разумеется, все мы сделали вид, что ничего не заметили. Только когда Уизли оказались далеко позади, Крэбб хмыкнул:
– Ну и поклонницы у тебя, Гарри…
– Эти предатели крови, они еще и не так могут, – добавил Гойл.
– Рыжая-бесстыжая, – съехидничал Драко.
Мы подошли к выходу с платформы, и я распрощался с друзьями. Там, за барьером, меня встречали Дурсли.



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Суббота, 03.09.2011, 01:52
 
TerranosДата: Пятница, 02.09.2011, 18:18 | Сообщение # 16
Подросток
Сообщений: 29
« 1 »
классс!
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 19:27 | Сообщение # 17
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
Terranos, спасибо, я старалась!

Как мало нужно, чтобы осчастливить автора, который уже начал грустно напевать:

"Меня не видят - это минус,
Но и не гонят - это плю-юс..." biggrin



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 19:28
 
boec3Дата: Пятница, 02.09.2011, 20:45 | Сообщение # 18
Подросток
Сообщений: 8
« 0 »
Прикольно!!
А продолжение планируется?
 
TerranosДата: Пятница, 02.09.2011, 21:07 | Сообщение # 19
Подросток
Сообщений: 29
« 1 »
Бастет, правда оя оя интересно=) буду ждать проду и надеяться что фик не забросишь=)
 
vkynДата: Пятница, 02.09.2011, 21:11 | Сообщение # 20
Подросток
Сообщений: 5
« 0 »
Очень даже интересно.
Автор - молодец!
С надеждой жду проду)
 
БастетДата: Пятница, 02.09.2011, 21:19 | Сообщение # 21
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
boec3, Terranos, vkyn, у автора гигантомания... wacko

Для завершения замысла планируется весь Хогвартс и ещё несколько лет пост-Хогвартса. Расхождение с каноном будет усугубляться, потому что прошлое влияет на будущее. На каждый курс предполагается одна часть отдельным файлом. Конкретно эта часть начата в середине августа, дописана вчера и вы читаете её первыми. Когда начинать следующую, автор пока не решил, но перерывчик нужен. smile

И самое главное: всем спасибо за внимание!



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Пятница, 02.09.2011, 21:20
 
DimetriusДата: Пятница, 02.09.2011, 21:28 | Сообщение # 22
Кощей Английский
Сообщений: 153
« 15 »
Хороший фик)))


Все дороги ведут к нам! Душистые гробы из свежего кедра.
 
аринАДата: Пятница, 02.09.2011, 23:54 | Сообщение # 23
Ночной стрелок
Сообщений: 69
« 13 »
Очень понравилось! biggrin С удовольствием почитаю продолжение. Главное не забрасывайте, а то ведь любопытно, что будет дальше? hands


...
 
БастетДата: Суббота, 03.09.2011, 00:37 | Сообщение # 24
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
Dimetrius, спасибо за отзыв и за единичку, я прямо как медальку получила. rolleyes

аринА, спасибо! Не заброшу, вы все меня воодушевили, я уже продолжение прицельно обдумываю. uhm



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.
 
Lady_of_the_flameДата: Суббота, 03.09.2011, 01:45 | Сообщение # 25
Душа Пламени
Сообщений: 1103
« 113 »
начало несколько сумбурное и малопонятное, а вообще интересно.)
Спасибо автору за столь любопытный фанфик




Ненастоящая фея с глазами зверя (с)
 
Al123potДата: Суббота, 03.09.2011, 06:10 | Сообщение # 26
Черный дракон
Сообщений: 1681
« 372 »
Интересный фик с удовольствием прочитал то что выложено выше. Надеюсь, продолжение не заставит себя долго ждать. Ну и небольшая ложка дёгтя Бастет, вначале фанфика вы использовали, две меры длинны футы, и метры может, стоит оставить только одну? Если решите использовать футы, то не мешало сделать сноску о том, что 1 фут = 30,48 сантиметров.


"Плохо выглядишь" - это когда к тебе приходит смерть и, увидев тебя, судорожно начинает косить траву...

Я не злопамятен просто у меня память хорошая.
****************************************

Фанфики в формате fb2
Фанфики в формате fb2 лог обновлений
 
неканонДата: Суббота, 03.09.2011, 08:35 | Сообщение # 27
Демон теней
Сообщений: 325
« 8 »
с удовольствием прочитаю продолжение)
а оно будет выкладываться отдельной темой или здесь-же?



когда придумаю что тут написать-напишу
 
NordtimeДата: Суббота, 03.09.2011, 14:42 | Сообщение # 28
Посвященный
Сообщений: 34
« 4 »
фик очень понраился.
 
БастетДата: Суббота, 03.09.2011, 15:25 | Сообщение # 29
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1110
« 438 »
Lady_of_the_flame, Al123pot, неканон, Nordtime - всем спасибо за внимание к фанфику! angel

Lady_of_the_flame, были удалены почти 100к в начале фанфика и заменены прологом, потому что действие слишком совпадало с каноном. Вернее, было выброшено всё написанное, но потом мне стало жалко бросать идею и я начала сразу с развилки.

Al123pot, спасибо, я не обратила на это внимания. Сейчас посмотрю и приведу к английской системе измерений.

PS: с миллиметрами непонятно, что делать. Пока оставлю. unsure



Прода будет не раньше, чем в 2013-м году.

Сообщение отредактировал Бастет - Суббота, 03.09.2011, 15:40
 
Al123potДата: Суббота, 03.09.2011, 15:54 | Сообщение # 30
Черный дракон
Сообщений: 1681
« 372 »
Quote (Бастет)
PS: с миллиметрами непонятно, что делать. Пока оставлю. unsure

Бастет, увеличь размер кружочков с полутора миллиметров до двух с половиной и тогда получится одна десятая дюйма. 1 дюйм = 25.4 миллиметра.



"Плохо выглядишь" - это когда к тебе приходит смерть и, увидев тебя, судорожно начинает косить траву...

Я не злопамятен просто у меня память хорошая.
****************************************

Фанфики в формате fb2
Фанфики в формате fb2 лог обновлений


Сообщение отредактировал Al123pot - Суббота, 03.09.2011, 15:55
 
Форум » Хранилище свитков » Архив фанфиков категории Гет и Джен » Мы, аристократы. (Хогвартс, 1-й - 2-й курс) (Джен, Adventure, тёмная сторона, макси (закончен 17.12.2011))
Страница 1 из 501234950»
Поиск: